Петр повернулся и пристально посмотрел на Сашу, ожидая, что он наберется ума и помолчит. Но Саша лишь дернул челюстью и сказал с обычной прямотой:

— Мы отыщем ее, Петр, обещаю, что мы вместе отыщем ее, но только давай не будем поступать слишком опрометчиво.

— Опрометчиво! Господи, да разве мы можем сидеть сложа руки, как ты думаешь? И не сделать ни единой попытки, в то время как она одна, на воде, в такую темень, и только Бог знает, с кем! Там болтается оборотень! Кто знает, какой облик сейчас он примет? Кто знает, с кем сейчас она плывет?

— Петр, я не хочу, чтобы ты шел туда один, без меня. Тебе понятно это? Я знаю, что ты не в себе, и мне жаль тебя, но я не хочу, чтобы ты сломя голову мчался туда!

— Черт! Не смей направлять на меня свои желания, черт побери! Я знаю, что ты подразумеваешь только добро, но, Саша, прекрати это! Уйди с моей дороги! Проваливай ко всем чертям с моего пути!

— Петр…

Наконец он отыскал муку.

— Ты будешь давать мне советы, приятель, когда женишься сам. Я не собираюсь сидеть здесь, пока она там ищет беды, а ты не можешь сказать мне, что же происходит.

— Петр, выслушай меня!

И тот почувствовал, как это желание встряхнуло его: мысли стали разбегаться и путаться, а руки задрожали, будто у него появилось неприятное воспоминание. Он хлопнул рукой по столу и оперся на него, потому что от бессонной ночи, проведенной на холоде, и всего остального, случившегося с ним, его колени внезапно подогнулись.

— Не делай этого со мной, черт побери!

— Петр, мы отправимся за ней, я полностью с тобой согласен, что мы отправимся за ней как можно быстрее, но ведь мы можем отправиться туда, захватив с собой все что нам необходимо, а можем пойти без этого. И я не стал бы сейчас просто так поспешно собираться, бросая в мешок что попало, Петр. Ведь колдовство и чародейство не могут рассчитывать только на удачу, они никогда не работают с чем-то неизвестным!

— Сдается мне, что сегодня ночью они вообще не работают!

— Я могу пожелать ей всяческого добра, но это может быть не совсем верным решением, если еще кто-то пожелает в этот момент нечто определенное. Разве так не может случиться?

— Кто-то еще? Кто-то еще… Это как раз то, о чем мы все время говорим? И именно поэтому мы сейчас не называем никаких имен?

— Петр, не сомневайся в ней, не сомневайся в нас! Сомнения только разрушают колдовство, а это самая большая ошибка, которую мы можем сделать.

— Сомнения возникают, когда ты начинаешь понимать, что промахнулся, или когда осознаешь, что должен был бы сделать это по-другому… Но самое глупое, что мы можем сделать, так это сидеть здесь и позволить ей уплыть под парусом Бог знает по какому легкомысленному решению, в то время как мы будем надеяться, что все идет хорошо! Север, Саша, север, вот куда она как раз сейчас и отправилась, и если здесь действительно что-то не так, то у меня есть очень удачное соображение, что там что-то происходит с лешими, и раз лешие не могут остановить это, то вот тогда я сомневаюсь, что моя жена единственная из нас, у кого есть дело до происходящего там!

— Если это только не какое-нибудь старое волшебство, — спокойно произнес Саша. — Мы же просто не знаем этого: так может быть. Оно может существовать сотни лет, и его мог оставить кто угодно из тех, кто когда-то жил здесь.

Но это было сущей бессмыслицей. У него не было настроения выслушивать именно сейчас то, что было явно непонятно ему. Но Саша продолжал, с беспокойством и очень серьезно глядя на него. Он всегда поступал так, когда хотел объяснить необъяснимое.