Я тоже.

Лила вздыхает:

А «Укради эту книгу» Эбби Хоффман?

Виноват,

достаю книгу из своего ящика. Лила одаривает меня суровым взглядом. — А что? Я думал, она сэмова, вот и взял почитать.

Одним плавным движением Лила поднимается на ноги и выхватывает книгу из моих рук. — Дело не в этом. Даже не знаю. Сама не понимаю, зачем согласилась. Просто Даника так переживает.

Она переживает? Она же сама разбила ему сердце.

Жду, что Лила скажет какую-нибудь гадость о Сэме, обо мне или о любви вообще, но она только кивает:

Ага.

Вчера…,

начинаю я.

Она качает головой и идет на другой конец комнаты. — А где футболка с надписью «Отара ботанов»? Не видел?

Лила начинает выбрасывать на пол содержимое корзины для грязного белья, а я только головой качаю. — Так что, похоже, вы с нею лучшие подруги? С Даникой? — Спрашиваю я.

Лила пожимает плечами:

Она же пыталась мне помочь.

Хмурюсь:

В чем же?

В учебе. Я немного отстаю. Хотя, скорее всего, ненадолго задержусь в этой школе. — Лила выпрямляется, в руках у нее мятая футболка. Когда она смотрит на меня, в ее взгляде сквозит скорее грусть, чем ярость.

Что? Почему? — Делаю шаг в ее сторону. Помнится, Даника как-то обмолвилась, что Лиле приходится догонять. Она не ходила в школу с четырнадцати лет, так что наверстать нужно немало. И все же мне казалось, что она справится. Я считал, что Лила способна справиться с чем угодно.

Я поступила сюда исключительно из-за тебя. Вся эта учеба — не мое это. — Она снимает открытку, которая была приклеена к стене над сэмовой кроватью — для этого ей приходится залезть на кровать, что наводит меня на самые грязные мысли. — Ладно, кажется, все,

говорит она.

Лила,

окликаю я ее, когда она уже идет к выходу. — Таких умных людей как ты, я почти не встречал…

Кстати, тебя она тоже не хочет видеть,

перебивает меня Лила. — Понятия не имею, чем ты насолил Данике, но, кажется, на тебя она злится даже больше, чем на Сэма.

На меня? — Понижаю голос до шепота, чтобы нас никто не мог подслушать. — Ничего такого я не делал. Ты сама ей рассказала, что я превратил тебя в кошку.

Что? — Лила слегка приоткрывает рот. — С ума сошел! Не рассказывала я!

А,

ничего не понимаю. — Я думал, рассказала. Даника задавала мне кучу вопросов — и очень странных. Прости. Ничего такого в виду не имел. Тебе решать, рассказывать или нет. У меня нет никакого права…

Лила качает головой:

Молись, чтобы она ничего не разнюхала. У нее же мать помешана на защите прав мастеров — мигом бы все донесла властям. И дело бы кончилось тем, что тебя бы силком затащили в какую-нибудь федеральную программу и как следует промыли мозги.

Виновато улыбаюсь:

Ага, хорошо, что ты ничего ей не рассказала.

Лила закатывает глаза:

Я умею хранить секреты.

Она уходит, прихватив даникино барахло, а я со стыдом осознаю, сколько же секретов хранит Лила. С тех пор, как она снова стала человеком, у нее было немало способов основательно подпортить мне жизнь. Одно только слово отцу — и я покойник. А после того, как моя мать над нею поработала, поводов стало еще больше. Чудо, что она до сих пор меня не выдала. А я даже понятия не имею, почему — чары-то уже рассеялись, а причин предостаточно.

Растягиваюсь на кровати.

Всю мою жизнь меня учили искусству обмана, тренировали понимать недосказанное.