А что такое «Арманьяк»? — Кричу я Сэму.

Отличный коньяк,

отзывается дедушка из кухни. Чуть погодя он заглядывает в столовую. — А это еще что?

Мамина выпивка,

отвечаю я.

Дед берет одну из бутылок и изучает этикетку. Потом переворачивает. — Осадка много. Одно из двух: или ты такого вина еще не пробовал, или это просто уксус.

В результате мы имеем три бутылки возможно скисшего вина, «Арманьяк», почти полную бутыль виски, грушевую настойку с плавающими в ней бледными шариками плодов и целый ящик «Кампари»

ярко-красного, пахнущего микстурой от кашля.

Мы садимся ужинать, и дед открывает все три бутылки вина. Наливает в стакан из первой. Вино темно-янтарного цвета, почти как виски.

Дед качает головой:

Скисло. Выбрасывай.

Может, хотя бы попробуем? — Интересуюсь я.

Сэм боязливо косится на деда — словно бы ожидает выговора за наш набег на бар. Не считаю нужным ему сообщать, что большинство моих знакомых расходятся с законом во мнении по поводу того, с какого возраста можно пить. Сэм мог бы и сам припомнить поминки Филипа.

Дед смеется:

Пробуй, если хочешь, только смотри, не пожалей. Оно скорее для бензобака сгодится, чем для желудка.

Верю ему на слово.

Вино из следующей бутылки черное, почти как чернила. Дед отпивает глоточек и расплывается в улыбке. — Ну вот. Ребята, приготовьтесь смаковать. И не вздумайте выпивать залпом!

В глянцевых журналах, которые читает мама, когда выбирает мужчин, вкус вин расписывают так, что их и пить-то не хочется: масло, свежескошенная трава, овес. Такие описания всегда меня смешили, но у этого вина и правда вкус слив и черного перца, с изысканной горчинкой, которую ощущаешь всем ртом.

Ух ты,

говорит Сэм.

Разделавшись с вином, принимаемся за виски. Сэм наливает себе полный стакан.

И что же случилось? — Спрашивает его дед.

Сэм легонько бьется лбом о стол, а потом в три больших глотка осушает стакан. Не сомневаюсь, он уже почти забыл о том, что нужно кого-то опасаться. — Меня бросила девушка.

Гм,

дед кивает. — Та юная особа, что была с тобой на похоронах Филипа? Помню. Довольно милая. Да, жалко. Сочувствую, парень.

Я очень… я любил ее,

говорит Сэм. И снова наливает.

Дед идет в соседнюю комнату за «Арманьяком». — Но почему?

Она от меня скрывала очень важную вещь, я узнал и просто взбесился. А она извинялась. Потом я успокоился и был готов ее простить, но теперь уже бесилась она. И извиняться нужно было мне. Но я не стал. А когда все-таки решился, у нее уже появился новый парень.

Дед качает головой:

Порой девушке нужно уйти, чтобы понять, чего она хочет.

Сэм наливает в стакан «Арманьяк», прямо в недопитый виски, и полирует все это «Кампари».

Не пей! — Предупреждаю я.

Сэм салютует нам стаканом и залпом выпивает адскую смесь.

Даже дед морщится. — Да ни одна девушка не стоит того похмелья, что ждет тебя утром!

Даника стоит,

заплетающимся языком произносит Сэм.

У тебя еще столько их будет! Ты пока молод. Первая любовь прекрасна, но недолговечна.

Исключений не бывает? — Спрашиваю я.

Дед серьезно смотрит на меня — обычно таким взглядом он требует особого внимания к своим словам. — Когда мы впервые влюбляемся, то любим не саму девушку.