Потираю лицо. — Хочешь, чтобы я с тобой поговорил? Ладно. Иногда мне кажется, что я такой, каким ты меня сделал. А иногда вообще не понимаю, кто я. И то и другое мне очень не нравится.

Баррон сглатывает. — Ясно…

Делаю глубокий вдох. — Но если тебе нужно прощение — отлично. Ты его получил. Я не злюсь. Больше не злюсь. По крайней мере, на тебя.

Ага, как же. Кто-то тебя бесит,

говорит Баррон. — Это ж и дураку ясно.

Я просто злюсь,

отвечаю я. — В конце концов это выгорит или еще что. Должно.

Знаешь, может ты таким хитрым образом просишь у меня прощения за то, что втянул в обучающую программу для федеральных агентов…

Ты же вроде доволен,

говорю я.

Но раньше ты этого не знал,

возражает брат. — Я мог бы ужасно мучиться, а все по твоей вине. И тебе было бы стыдно. И ты просил бы прощения.

Возможно, просил бы. Но сейчас — нет,

отвечаю я. — Да, отлично поговорили.

И впрямь поговорили неплохо. Даже не ожидал от своего психованного, страдающего потерей памяти старшего брата.

Паркуемся на улице. Патерсон представляет собой странное сочетание старинных зданий и новеньких вывесок; яркие неоновые буквы приглашают дешево купить сотовый телефон, узнать будущее при помощи карт таро и посетить салон красоты.

Выхожу из машины, бросаю в парковочный счетчик несколько четвертаков.

Телефон Баррона издает чириканье. Брат извлекает его из кармана и смотрит на дисплей.

Поднимаю брови, но Баррон лишь качает головой — дескать, неважно. Быстро нажимает кнопки телефона. Потом смотрит на меня:

Веди, Кассель.

Иду по адресу, указанному на сайте «Сентрал Файл Джувелри». Лавка ничем не отличается от остальных на этой улицей — грязная, плохо освещенная. В витрине выставлены аляповатые серьги и длинные цепочки. Табличка в углу гласит: «Сегодня мы покупаем золото за наличные». Ничем не примечательная лавка — никак не подумаешь, что здесь обитает мастер подделок.

Баррон толкает дверь. Когда мы входим, звенит колокольчик, и мужчина за прилавком поднимает глаза. Он низкий, лысеющий, в огромных очках в роговой оправе; на шее у него висит на длинной цепочке ювелирная лупа. На нем аккуратная черная рубашка, застегнутая на все пуговицы. На каждом из затянутых в перчатки пальцев сверкает по здоровенному перстню.

Вы Боб? — Спрашиваю я, подходя к прилавку.

А вы кто? — Отвечает он.

Я Кассель Шарп,

говорю. — А это мой брат Баррон. Вы знали нашего отца. Может, вы его и не помните, но…

Он расплывается в широкой улыбке. — Ну надо же! Совсем взрослые стали. Видал я ваши фотографии, всех троих ребят Шарпов, в бумажнике вашего папы, упокой Господь его душу! — Он хлопает меня по плечу. — Втягиваешься в бизнес? Если что нужно, Боб непременно сделает!

Оглядываю лавку. Какая-то женщина с дочерью рассматривает витрину с крестами. Вроде бы не обращают на нас внимания — возможно, мы просто люди того сорта, которых лучше не замечать.

Понижаю голос:

Мы бы хотели поговорить об одной вещице, что вы уже изготовили — для нашей матери. Может, пройдем куда-нибудь в подсобку?

А как же, конечно. Идемте в мой кабинет.

Он открывает дверь — одеяло, прибитое к каркасу пластиковой двери — мы следуем за ним. В кабинете сущий бардак — в центре стола с откидной крышкой стоит компьютер, вокруг все завалено разными бумагами. Один из ящиков выдвинут — в нем фрагменты часов и крошечные мешочки из кальки с камушками внутри.