— Давай, — мягко обратился он к Туэйту. — Выпей.

— Нет, — полицейский не шелохнулся. — Не хочу.

— Завтрак почти готов.

— А, так вот почему пахнет горелым... Спасибо, я не голоден.

Трейси усмехнулся:

— Да у тебя обыкновенное похмелье.

Туэйт даже не удосужился ответить. Трейси сел, глотнул кофе, с удовольствием отметил, как в нем разливается живительное тепло. Наконец Туэйт поднял на него красные, воспаленные глаза.

— А ты-то сам? Ты же пил не меньше, может, даже больше. После такого у каждого будет похмелье. А ты вон как скачешь...

— Я — человек из железа, — засмеялся Трейси и протянул Туэйту кружку. — Выпей кофе. Мне нужно, чтобы ты пришел в себя. Пора позвонить Айвори Уайту. Фотографии, помнишь?

Туэйт кивнул и тут же схватился за голову:

— Ой, не надо было головой трясти, — потом глотнул кофе, потер ладонями лицо, стараясь взбодриться. — Помню. Только мне почему-то на все теперь наплевать. После этой ночи, — он закрыл руками лицо. — Ох, Боже, это был сон! Ну скажи, что мне просто приснился страшный сон!

В комнате воцарилась тишина. Трейси вышел на кухню, поел, совершенно не чувствуя вкуса пищи. Сейчас никто ничего для Туэйта сделать не может. Разве только Мелоди... Но Туэйт сам должен это понять.

Позавтракав, Трейси вернулся в гостиную. Туэйт сидел теперь прямо, зажав в ладонях чашку с кофе.

— Подогреть?

— Нет, нормально, — он поднял голову, и Трейси увидел, что Туэйт пытается улыбнуться. — Ты же знаешь, какие мы, полицейские! Пьем все, что горит.

— Слушай, я сам могу забрать фотографии, а ты останься здесь и отдохни. Поджарь себе яичницу, если мимо сковородки не промахнешься.

— Не такая уж плохая идея! — Туэйт порылся в нагрудном кармане рубашки. — Где-то здесь у меня его телефон. Позвони, узнай адрес. Он должен быть сейчас дома, ему сегодня в ночь выходить.

Чернокожий патрульный Айви «все зовут меня Айвори». Уайт жил в Санни-сайде. Он, его худенькая жена и малыш — все умещались в двухкомнатной квартирке в южной части Сорок седьмой авеню.

— Иисусе, — объявил он, встретив Трейси, — я не знал, что и думать, когда подъехал к дому Туэйта. Позвонил в полицию и пожарным, но, оказывается, они уже выехали... — Он пожал плечами. — С Туэйтом все в порядке?

— Будет в порядке.

— А как его семья?

— Им не повезло. — Трейси наблюдал, как жена Уайта пытается укачать на руках плачущего ребенка. Она глядела на него с испугом — он уже видел такие испуганные глаза раньше, и почувствовал себя очень неловко: зачем они вмешивают в это дело Уайта? Но деваться было некуда.

— О Господи. — Уайт перекрестился.

— Милый, что случилось? — Голос миссис Уайт дрожал от страха.

— Ничего, детка, — Уайт повернулся к ней. — Отнеси малыша в спальню, поближе к увлажнителю. Ты же слышишь, как он кашляет. — Затем пояснил Трейси: — У ребенка круп. Мы всю эту неделю не спали, — и внезапно, словно у него кончились слова, встал и протянул Трейси конверт.

— Ужасно, это ужасно... Жаль Туэйта. Он хоть и белый, а неплохой человек. — Уайт улыбнулся, словно давал Трейси понять: не принимай эти мои слова всерьез. — Мистер Ричтер...

— Трейси.

— Хорошо, Трейси.