— Mum Ченг оказался предателем, — сразу же начал он. — Обнаружилось, что на самом деле он тайно работал против «Ангки».

— Он — мой друг! — не поверив, вскрикнул Сок. — Это невозможно! Он абсолютно предан нашему делу, я могу за это жизнью поручиться. Произошла какая-то ошибка!

— Сейчас идет разбирательство, — Рос не обращал внимания на слова Сока. — И тебя проинформируют о решении революционного суда.

— Я ничего не понимаю. Я... — Но Рос уже не слушал. — Мим Рос! — окликнул его Сам. — Я бы хотел повидаться в ним, — но Рос молча повернулся и вышел.

Сок действительно ничего не понимал. Что случилось? Наверно, это просто страшный сон. Но боль, которую он чувствовал, была слишком реальна. И мерцающие во тьме факелы были реальностью. И джунгли.

Подошло время ужина, но ему еды не принесли. Никто с ним не заговаривал. Время от времени он видел прогуливавшиеся по лагерю группы по два-три солдата. Они поглядывали в сторону помещения, где собрался трибунал.

Наконец он услышал какой-то шум и подбежал к порогу, надеясь хоть что-то разглядеть. Но часовой преградил ему путь, и все же Сок понял, что процесс окончен.

В центре лагеря начали собираться в кружок солдаты — это было похоже на тот давний кружок, в котором пытали обезьяну. Но только теперь сюда втолкнули не животное, а человека. Сама.

Пытка должна бала начаться сейчас же. О Сам, Сам! Значит, суд признал его виновным, вердикт вынесен, и, как Рос и говорил, Сока «проинформировали»: он понял все по собравшимся в круг.

Если б только он мог спасти Саму жизнь! Но он знал, что сделать уже ничего нельзя: «Ангка» сказала свое слово, и джунгли услышали ее голос. Попытайся он вмешаться, и его самого тут же уничтожат. Так какой в этом смысл? Но он не мог, не мог быть свидетелем смерти брата.

И тогда он вспомнил Мурано, вспомнил его уроки. Сутью кокоро были действия, не продуманные заранее, реактивная агрессивность. А это наука, доступная только терпеливым.

Если он сможет отрешиться, не думать о том, что неизбежно должно произойти, он сможет подумать о том, что будет потом. Он знал тех, кто вершил суд, он знал членов трибунала. И кокоро лишит их жизни, одного за другим, отправит их в царство змей. Сок поклялся в этом, услышав звук первого удара.

Глухой удар, удар дубинки. Незадолго до этого «Ангка» приказала заменить ими штыки, поскольку считала последние не слишком надежными: ведь, проколов штыком человека, можно было его не убить, а только ранить.

Это был влажный, отвратительный звук, звук, не имеющий аналогов в природе. Звук разрывающейся плоти, крошащихся костей: Он все повторялся и повторялся, и хотя Сок уже произнес свою клятву, он все же не выдержал и попытался заткнуть уши, отгородиться от этого звука. Он так сильно закусил губу, что по подбородку потекла кровь, он ощутил ее тепло и соленый вкус.

И он думал о будущем, о том, как расправится с ними со всеми, как уничтожит их одного за другим, но тело его вздрагивало при каждом ударе и возвращало его к настоящему. К кошмару.

Наконец удары стали реже, затем прекратились. Сок выдохнул весь скопившийся в легких воздух. Кончено.

— Мим Сок!

У входа снова появился Рос. Его черная униформа была заляпана кровью.

— Тебя призывает «Ангка». — В голосе Роса не было никаких эмоций. В руке он сжимал потемневшую от крови дубинку. — Иди.

Свежий ветер Азии сдул пыль времен, и теперь ему казалось, что все происходило только вчера. Особенно остро его терзала загадка ее исчезновения. Прежде ему казалось, что он заглушил боль, но сейчас понял, что все эти годы лишь обманывал себя.