— Не знаю, уж в чем там дело, — пожал плечами черный полицейский, — но, должно быть, что-то серьезное: за последние пятнадцать минут она звонила три раза.

Туэйт открыл свой кабинет, подошел к столу и набрал ее номер.

— Дуг, — в голосе ее чувствовалось волнение, — я наконец продралась через твой манускрипт.

— Только сейчас? Я думал ты уже давно прочитала его.

— Ну... в общем, да. В тот раз я лишь пробежала его, чтобы ты имел общее представление о его содержании. Видишь ли, китайский — язык довольно необычный. Каждый иероглиф имеет множество значений, и от того в какой последовательности они расположены...

— Мел, — он старался говорить как можно спокойнее, — к чему ты клонишь?

Она замолчала. А когда заговорила вновь, голос ее был еле слышен:

— Дуг, ты понимаешь, с чем связался?

— О чем это ты? — подозрительно осведомился Туэйт.

— Седьмого числа будет поставлена очередная партия товара. Седьмое — это завтра, — из трубки доносилось ее прерывистое дыхание.

— Черт возьми, в чем дело. Мел? — Она начинала пугать его.

— Речь идет о поставках оружия. Пауза затянулась так надолго, тишина в трубке была такой зловещей, что Мелоди не выдержала:

— Дуг? Ты меня слышишь?

Туэйт лихорадочно соображал. Убийство губернатора, потом — сенатора, крупнейшая за всю историю участка партия наркотиков, а теперь еще нелегальная торговля оружием. Что все это означает? Все эти три линии имели точку пересечения, в этом он не сомневался. Но где и каким образом они пересекаются? И кто находится в центре, кто управляет всеми процессами? Он снова ощутил холодок под сердцем и подумал о Трейси: где его черти носят? Вернувшись утром в участок, Туэйт только и делал, что набирал его номер в вашингтонском отеле «Четыре времени года». Мы вышли на что-то очень и очень серьезное, со страхом думал Туэйт, и мне это категорически не нравится.

— Ты уверена? — осипшим вдруг голосом спросил он.

— Четыре автомата «узи», четыре АК-47, двадцать четыре противопехотных гранаты, два скорострельных миномета «фрэнкиз», оснащенных приборами ночного видения, полдюжины пусковых ракетных установок «рейнсбек», комплект ракет «сейтран финтвист», восемь противогазов, пятнадцать канистр со сжиженным газом циан.

— Боже мой, — прошептал он, — я сейчас выезжаю. Он напрочь забыл о Жабе Тинелли.

Священник прочитал все положенные молитвы, присутствующие бросили на крышку гроба по пригоршне земли, которую тут же смыло дождем. Неподалеку, в том месте, где Шерман-драйв делает резкий поворот на юг, одетая по последней моде женщина укладывала голубые и желтые лилии к подножью памятника. Водитель в ливрее держал над ее головой большой черный зонт. Рядом, вцепившись в руку шофера, стоял мальчик лет восьми. На нем был темный костюмчик, ветер настойчиво теребил его челку, и мальчик недовольно хмурился.

У могилы Неизвестного солдата густо толпились туристы. Несмотря на подбитый тонким сукном плащ, который вместе с пиджаком выдал ему секретарь, Трейси поежился от холода.

Последний раз скрипнула лебедка, гроб лег на дно могилы. Двое дюжих молодцов, опершись о ручки лопат, сосредоточение созерцали горизонт.

— Что ж, — тихо обронил Директор, — вот и все. Трейси повернулся, чтобы уйти, но Директор придержал его за руку:

— Пусть вначале разойдутся остальные. Нам некуда торопиться.

Трейси внимательно посмотрел на Директора, потом бросил взгляд за его спину: элегантно одетая женщина уже выпрямилась.