Трейси внимательно посмотрел на Директора, потом бросил взгляд за его спину: элегантно одетая женщина уже выпрямилась. Она взяла из букета одну лилию и протянула ее мальчику. Обняв ребенка за плечи, она слегка подтолкнула его, и они пошли прочь. Она что-то прошептала ему на ухо, мальчик остановился, вернулся к памятнику и бросил лилию рядом с остальными цветами. Немного постояв у могилы, мальчик догнал мать. Сейчас Трейси видел, что она очень молодая. Слишком молодая, чтобы быть вдовой.

Трейси отвел взгляд. Муж этой женщины не должен был умирать, как не должен был умирать и Луис Ричтер. У отца было еще шесть месяцев жизни. И все они принадлежали ему. Но Луису Ричтеру не суждено было ими распорядиться. Жизнь и смерть, две особы, известные своей непредсказуемостью, в особенности, последняя: стоит отвлечься, а она уже тут как тут и изо всех сил наносит удар.

— Нам осталось обсудить еще один, последний вопрос, — Директор повернулся к Трейси. — У меня для тебя есть задание.

— Как вы сказали, я больше не член семьи.

— И, тем не менее, ты был одним из нас. Так же, как твой отец. Все эти годы он верил в наше дело, верил в нас, верил в наш долг перед отечеством. Он понимал всю важность и значение нашей роли.

— Означают ли ваши слова, что я этого не понимаю?

— Мы не рассматриваем наших людей как индивидуумов, Мама. Когда-то ты сам это понимал. Мы многоголовы, но тело у нас одно. — Несмотря на сгущавшуюся темноту, глаза Директора сверкали. — И когда одна из голов заболевает и это угрожает телу, ее немедленно отсекают. — Трейси пристально посмотрел ему в глаза. — Я говорю о Киме. Он стал изменником, с ним надо покончить.

— А я было подумал, что вы решили дать ему уйти.

Директор кивнул.

— Совершенно верно. Он преступил черту, и я позволю ему уйти. Навсегда. За другую черту, откуда нет возврата. Его необходимо ликвидировать. Но эта операция может поставить под удар Фонд, а я не могу, не имею права рисковать, — он поднял воротник плаща и повернулся спиной к ветру. — Поэтому его должен устранить ты: ты не член семьи.

— Вы сошли с ума, — Трейси отпрянул от него, словно поскользнувшись. А ведь секунду назад он твердо стоял на ногах! — Я не наемный убийца. Подите прочь!

— Олл райт, — неожиданно согласился Директор, — именно так я и поступлю. Но прежде скажу еще кое-что. Убив твоего отца, Ким преступил черту. Внезапно поразившее тебя малодушие не спасет его. Он убил одного из членов семьи, таких вещей мы не прощаем.

— Ким? — шепотом переспросил Трейси. — Ким убил моего отца? Но почему?

— Понятия не имею. Мотивы меня не интересуют, важен сам факт.

— Скажите же наконец правду! — воскликнул Трейси. — Я должен знать правду!

— Правда состоит в том, что Ким убил твоего отца. Зверски, жестоко, по-садистски, — Директор направился через поросшую травой лужайку, увлекая за собой Трейси. — Он пытается каким-то образом лишить тебя свободы маневра, между вами существовала какая-то связь. Я не знаю, в чем здесь дело, но результат налицо, и результат страшный. С этим надо кончать!

Крупное тело Директора вздрагивало, лицо постепенно наливалось кровью.

— У меня нет более убедительных доводов, чтобы ты наконец решился и ликвидировал его. В мире не может быть для тебя убедительнее довода! — сорвался на крик Директор. — Что ты теперь скажешь?! По-прежнему хочешь спасти его? Ради чего? Позволь мне тебе напомнить, что именно ты настоял, чтобы Ким был принят в Фонд, твое мнение оказалось решающим. Ты знал его лучше — даже сейчас я не имею о нем той информации, которой в то время располагал ты.