Вот она та самая guid pro guo, подумал Трейси, Директор умеет взымать долги.

— Какие у вас доказательства, что это был он?

— В отмеченный судмедэкспертом промежуток времени, когда вернее всего наступила смерть, один из жильцов дома видел, как в квартиру твоего отца вошел человек с азиатскими чертами лица.

— И это все?! Только на основании этого вы приговариваете человека к смерти?

— Это не все. Мама, — глаза Директора гневно сверкнули. — Ты помнишь инцидент, который произошел в Бан Me Туоте в начале тысяча девятьсот шестьдесят девятого года? В отряд Кима проник вражеский агент. Вьетнамец, которому дали имя Чарли. Ким доверял ему, и какое-то время он оправдывал это доверие. Как оказалось, он нанес группе Кима непоправимый ущерб: троих его людей забили, словно скот, предварительно вытащив из них совершенно секретную информацию.

Директор замолчал. Когда он заговорил вновь, голос его был абсолютно невыразительным; он сложил зонт и подставил лицо под струи дождя, которые текли по его лицу, будто слезы:

— Ты помнишь?

— Да, отлично все помню. Я был тем офицером, который возглавлял операцию, и потому возмездие зависело только от меня.

— И какое ты принял решение?

— Ко мне пришел Ким и буквально на коленях умолял, чтобы я позволил ему лично привести приговор в исполнение.

Сейчас они стояли едва не наступая друг другу на носки и нахохлившись, как готовые сцепиться петухи.

— И какое же было твое решение? — рявкнул Директор.

Трейси на мгновение закрыл глаза:

— Ким привел приговор в исполнение.

— Ким привел приговор в исполнение, — эхом отозвался Директор. — Совершенно верно. Но в начале было следствие, не так ли? Которое также провел Ким, припоминаешь? Семьдесят два часа подряд, семьдесят два часа изощреннейших пыток. На четвертые сутки мы знали ответы на все наши вопросы к председателю: степень угрозы отряду, какие операции он провалил, какую информацию успел передать.

— Я все помню. У Кима это получалось лучше всех. Он знал свое дело и понимал в нем толк.

— Это уж точно, — согласился Директор и снова раскрыл зонт. — А знаешь ли ты, каким именно образом он привел приговор в исполнение? Тот приговор, который вынес ты?

— Не помню.

— Шевели мозгами! — почти грубо выкрикнул Директор.

Трейси записывал все показания предателя на магнитофон, следовательно, присутствовал на допросах, которые вел Ким.

Кажется...

— Он медленно задушил его куском стальной проволоки, — глядя широко раскрытыми глазами на Директора отчетливо произнес каждое слово Трейси. — Он стягивал ее концы до тех пор, пока проволока не врезалась в позвоночник.

Директор облегченно вздохнул:

— Хорошо, — прошептал он, — очень хорошо. Значит ты помнишь. — Он подошел ближе. — А теперь подумай. Именно так был убит твой отец.

Трейси почувствовал, что задыхается. Руки его сжались в кулаки.

Директор пристально смотрел на него, не отрывая глаз от лица Трейси.

— Я хочу, чтобы вы для меня кое-что сделали, — потребовал Трейси.

— Все, что угодно. — Директор повернулся, уже намереваясь уходить.

— Когда ваши люди в Гонконге соберут мои вещи в отеле «Принцесса», напомните, чтобы они не забыли забрать из сейфа гостиницы небольшой сверток.