И начинали летать вдоль лестницы, ведущей к спальне тетушке Филд. Летали они плавно, вверх-вниз. И проделывали эти полеты призрачные существа с полуночи почти до утра, при этом, как правило, ни одной ночи не пропускали. Словом, были очень точны. Но что важно: тетушку Филд это совершенно не беспокоило.

Она говорила своим родным, что малышки ей совершенно не мешают.

Тетя Филд спала спокойно с вечера и до утра — и прожила долго.

Ровное английское отношение тети Филд к летающим по ночам младенцам и было для Светловой эталоном поведения в паранормальных ситуациях.

Ну, летают, и пусть себе летают. Что ж теперь поделаешь?! Не спать, что ли, из-за этого?

Поэтому, когда странный силуэт растворился в рассветной дымке, Анна села в машину и отправилась домой спать.

По дороге, чтобы отвлечься от неприятных ощущений, вызванных загадочным появлением силуэта, Светлова думала о тетушке Филд и англичанине-литераторе. Все-таки он был очень хорошим писателем, а Светлова была неравнодушна к людям, по-настоящему обладающим этим довольно редким даром. Замечательным пером.

Например, Ане запомнилось описание огромного поместья тетушки Филд, где литератор, будучи еще ребенком, гулял в разбитых по старинке обширных садах. Где почти никогда не встретишь ни души, разве что попадется навстречу одинокий садовник. Где ему нравилось бродить посреди старых печальных тисовых деревьев и елей, или лежать в свежей траве посреди чудесных садовых запахов, или греться в оранжерее, где начинало чудиться, что и он сам понемногу созревает в благодатном тепле вместе с апельсинами и круглыми маленькими лимонами.

Вот так замечательно писал этот англичанин. Аня немножко, хоть и смертельно устала, почитала его перед сном, чтобы окончательно успокоиться.

После своих злоключений в доме Тегишева Светлова спала крепко и сладко, окончательно согревшись только во сне.

Ей снилось, что она, как и ее любимый англичанин, «круглый лимончик» в оранжерее, в благодатном тепле, созревает в обществе с апельсинами.

Да… А потом зомби в белом так же нехорошо поглядела на Осипа Николаева, приехав к нему в Ковду.

Не исключено, что теперь эта дама хочет взглянуть в глаза генералу Тегишеву. Недаром же она там рядом крутится. И не означает ли это, что сам подозреваемый Аней генерал — в опасности?

— Чудесно, чудесно! Сейчас мы все устроим.

Интеллигентного вида молодой человек разрывал стопы бумаг на своем столе и согласно, в такт Аниным словам — и очень радостно! — кивал:

— Верно, верно! Знаем такого, знаем. Орлов-Задунайский.., прощелыга, прощелыга…

— То есть? — Светлова была ошеломлена и отчего-то была уверена, что ее поднимут на смех с ее обвинениями и подозрениями и с позором выставят за дверь экологической организации, бросив гневно вслед:

«Да как вы смеете! Орлов-Задунайский, знаете ли, кристальной души человек!»

— Да, да, — продолжал между тем кивать гринписовец, — именно, что прощелыга! Проник, понимаете, в самое сердце нашего благородного движения… Замаскировался искусно под защитника…

Но потом мы стали обращать внимание, что он использует нашу информацию, как бы помягче выразиться.., в своих корыстных целях…

И даже, знаете, не столько информацию — она у нас, в общем-то, строго конфиденциальная, — сколько свой статус, служебное положение, так сказать, использует… Для морального рэкета. Называет себя нашим представителем, даже удостоверение себе сделал, и действует, знаете, по принципу: «Нет дыма без огня». Является к известному человеку и пугает: я вас ославлю, оболью грязью… Ну а что без оснований, так вам же отмываться — это ваши проблемы… Кто будет сейчас разбирать, правда это или нет? Главное прокукарекать.