— Крепче, — попросил он, притягивая ее к себе.

Губы их слились. Леа подавила чувство отвращения: его лихорадило.

Потрясенный, он смотрел ей вслед.

24

Едва Леа успела вернуться в комнату, как услышала стук лошадиных копыт. Она подошла к окну. Всадники возвращались. Дом мгновенно наполнился криками, смехом, топотом, беготней по лестнице. Хайме и Гильермина отталкивали друг друга, пытаясь войти в ее комнату. Не верится, что это был тот же человек, что и накануне. Ничего общего с тем негодяем, которого она видела вчера.

— Как вы себя чувствуете?.. Я вижу, лучше… Нам вас не хватало. Чем вы занимались?

— Я устроила себе небольшой пикник в лесу.

— Тебя совершенно не касается, чем она занималась, — сказала Гильермина. — Бедняжка, вам, наверное, так скучно было одной?.. Сегодня вечером вы должны все наверстать. Пойду переоденусь. До скорой встречи… Ты идешь, Хайме?

— Иди, я догоню тебя.

— Будьте осторожны, он считает себя Дон Жуаном.

— Уйдешь ты когда-нибудь, мерзкая девчонка? — крикнул он, внезапно хлопнув дверью.

— У вас всегда такие отношения?

— С самого детства мы терпеть друг друга не можем, но и не обходимся друг без друга.

— Так же, как и я с моими сестрами.

— Вам кто-то звонил сегодня после полудня. Кто это был?

Каким резким тоном он это спросил!

— Вас это не касается!

— Все, что здесь происходит, касается меня и моего отца. Так кто это был?

— Мадам Окампо.

— А, дорогая Виктория… Почему же вы не сказали об этом сразу же?

— Я не придала этому значения.

— Что ей было нужно?

— Она хотела узнать, как я здесь провожу время, нравится ли мне у вас?

— Что вы ответили?

— Что это чудовищное место с невыносимыми людьми.

Хайме расхохотался.

— Я вижу, вы любите пошутить. Я тоже. Вы никого здесь не видели?

— Кроме слуг, никого.

— Ладно, я пошел. Постарайтесь быть очень красивой сегодня вечером.

Оставшись одна, Леа приняла ванну, вымыла волосы и оделась красиво, элегантно и в то же время удобно. Не время было стеснять свои движения каким-нибудь замысловатым платьем. Она сложила все необходимые вещи в сумку, поставила ее за дверь и вышла из комнаты.

Около десяти человек сидели на веранде и пили аперитивы. Среди них — Рик Вандервен. Он поднялся и направился к ней со стаканом в руке.

— Вам лучше? Мне сказали, что вы неважно себя чувствовали. Как вы провели день?

— Спасибо, гораздо лучше. Я спокойно отдохнула.

— Вы ходили гулять в лес?

— Нет. Я посидела между деревьями, недалеко от газона.

К ним подошли Хайме и его отец.

— Я рад, что вам лучше.

— Спасибо, сеньор.

— Сын сказал мне, что вы разговаривали с мадам Окампо по телефону. Как поживает наша дорогая приятельница?

— Хорошо. Мне кажется, она собирается приехать навестить вас.

От Леа не ускользнул взгляд, которым обменялись при этих словах Мануэль Ортис и Рик Вандервен.

— Прекрасная идея! — сказал Вандервен. — Вы что-нибудь выпьете?

— Спасибо, попозже.

Спустилась ночь. Вокруг газона и в окрестностях зажглись фонари. Леа машинально отвечала на реплики гостей, прислушиваясь к шуму мотора. Чуть поодаль Мануэль и Хайме Ортисы беседовали с Риком Вандервеном. Гости направлялись к столу, когда усилившийся гул заставил их поднять головы.