— Ой, падающая звезда! — воскликнула Леа. — Надо загадать желание. Ну, давай — загадывай!

— Зачем? У меня есть только одно желание, которое никогда не исполнится.

Леа взглянула на него, она знала, о чем он думает, но ничего не могла для него сделать. Она ласково положила свою руку поверх его руки.

— Очень скоро ты встретишь женщину, созданную для тебя, и она полюбит тебя, полюбит виноградники и подарит тебе много маленьких Лефевров.

Он в раздражении отдернул руку.

— Я ее уже встретил.

— Как я счастлива, — радостно отозвалась она. — Почему же ты мне ничего не сказал?

— Не смейся надо мной, ты прекрасно знаешь, что речь идет о тебе.

— Я думала…

— Что ты думала? Ты же знаешь, я всегда был в тебя влюблен. Рауль тоже любил тебя, это даже стало предметом твоих шуток. Мало ты нас изводила, кокетничая с нами, а мы, несчастные глупцы, шли у тебя на поводу?..

— Но ведь это все ушло вместе с нашим детством!

— Для тебя, возможно. Но не для нас. Мы оба хотели жениться на тебе.

— Но один из вас был бы несчастлив!

— Конечно. Ты же не могла выйти замуж за нас обоих.

Воспоминание о той далекой ночи, которую они провели втроем, одновременно пришло им на ум. Смутившись, они замолчали. К счастью, в этот момент появилась Лаура со своим кавалером.

— Я не думала, что вы здесь, — сказала она, усаживаясь рядом с Жаном. — Какая потрясающая ночь: настоящая брачная ночь.

Она тоже смолкла на какое-то мгновение, созерцая небо, а затем спросила у Леа:

— Ты не передумала ехать со мной в Париж?

— Да, если тетя Альбертина будет хорошо себя чувствовать.

— Как, ты едешь в Париж и ничего мне об этом не говоришь? — вмешался Жан.

— Я еще не решила окончательно.

— Ты жить не можешь без Тавернье, так ведь?

— Тебя это не касается, я еду куда хочу.

— Перестаньте ссориться, — сказала Лаура. — Это я попросила Леа поехать со мной на несколько дней в Париж до начала сбора винограда. Она имеет право немного отдохнуть.

Жан тяжело поднялся.

— Разумеется, она имеет на это право, — сказал он, удаляясь.

— Бедный Жан, ты слишком сурова с ним, — сказала Лаура.

— Но это же не нарочно. Я очень нежно к нему отношусь, но не моя вина, что он в меня влюблен.

— Ты никогда не говорила ему правду относительно Франсуа?

— Нет, но ведь это всем известно, он не может быть в неведении.

— Было бы лучше, если бы ты ему сама это сказала.

— Не хватало еще, чтобы ты читала мне мораль. Кажется, я тебе слова не сказала по поводу твоего образа жизни в Париже, не так ли?

— Да, действительно. Поговорим о чем-нибудь другом. Когда вы поженитесь с Франсуа?

— Нет, это уже просто какая-то мания! Тетя Альбертина, Франсуаза, Руфь, а теперь и ты — все говорят со мной о замужестве. Я ничего не могу на это сказать. Когда-нибудь, возможно, эго и произойдет, нам некуда торопиться.

— А если ты забеременеешь?

— Тогда и посмотрим. Это, между прочим, и с тобой может случиться.

— Только этого мне недоставало. Не забывай: у меня нет Тавернье под рукой на этот случай.

— Я за тебя спокойна. Ты такая проныра, что непременно найдешь себе какого-нибудь славного простофилю.

Лаура пожала плечами и сменила тему:

— Как бы ты отнеслась к тому, чтобы уехать через два дня? Ты уже говорила с тетей Альбертиной?

— Да.