- На, переоденься. Рвань свою - выброси. Смотреть на тебя тошно.

    Они ехали уже четыре дня. Местность неуклонно повышалась. Вдалеке виднелись Гуандайхин, или Кормилицыны Горы, как их еще называли. Светло-голубые на рассвете, когда над землей стелется туман, зеленые в полдень, укрытые тенями в сумерках, с пологими склонами, сплошь покрытыми лесами и пастбищами, они вырастали одна за другой и издалека в самом деле соразмерностью и совершенством своих форм весьма напоминали женскую грудь, вполне соответствуя своему названию.

    Уилар почти не расспрашивал местных о дороге. И поскольку он, по мнению Эльги, совершенно не был похож на человека, который от нечего делать станет разъезжать туда-сюда, выходило, что здесь он уже был и дорогу знает. Лишь раз Уилар проявил что-то, отдаленно похожее на любопытство - когда какой-то деревенский староста посоветовал ему объехать стороной очередное баронство, к границам которого приближались путешественники, «потому как, сударь мой, идет там воина».

    - Война-а? - Потянул Уилар. - И кто с кем воюет?

    - Да я-то уж не знаю, сударь мой. Мне-то уж откуда знать? Мне-то не докладывают благородные господа, когда меж собой войну начать соизволят. Ведет их вроде граф ан Танкреж. А кто такой и откуда - вот этого я не знаю…

    - А воюют они, случаем, не с тамошним сеньором? Не с бароном Мерхольгам ан Сорвейтом? - спросил Уилар.

    - С ним, - закивал староста. - С ним, с душегубцем. В аду ему гореть.

    - Ты думаешь? - как будто с сомнением спросил Уилар. Эльга увидела, как краешки губ колдуна чуть дернулись, едва не сложившись в улыбку.

    - А то! - продолжал крестьянин. - Его и архиепископ наш проклял! А про ан Танкрежа велел объявить, чтобы всякую помощь ему оказывали и чтобы добро не прятали - потому как грабежей не будет. И правда: прошел третьего дня через наш поселок отряд - а взять почти ничего не взяли. И девок не портили. Я даже и не поверил поначалу.

    - Ничего, - сказал Уилар. - Думаю, в Сорвейтском баронстве они разгуляются на славу.

    - Да так им и надо! - хлопнул староста кулаком по ладони. - Так и надо! Нечего этому душегубцу служить!

    Уилар хмыкнул и поехал дальше. Сворачивать с дороги он не стал.

    В середине следующего дня, по-прежнему продвигаясь на север, они наткнулись на конный разъезд. Их задержали, осведомились об именах и цели поездки… Конечно, имена, выдуманные Уиларом, ничего не сказали солдатам, но вот ответ на второй вопрос «Куда я еду - это мое дело» показался слегка подозрительным, и поэтому обоих препроводили в лагерь. Собственно говоря, в лагерь они попали только вечером, поскольку армия была на марше и должного внимания двум путникам уделить никто из начальства не мог. Весь остаток дня Уилар и Эльга неторопливо трусили на своих лошадях в хвосте воинства, вторгшегося на территорию Сорвейтского баронства. Уилар воспринял происходящее стоически - не рыпался, не качал права и не требовал никаких объяснений. Эльга всю дорогу молчала, со страхом посматривая на солдат - грубых, громко смеющихся над непристойными шутками, пропахших человеческим и конским потом. В какой-то момент у конвоя зародилась идея проверить сумки путешественников.

    - Попробуйте, - предложил Уилар, когда это требование было доведено до его слуха.

    Тон его был ничуть не угрожающим, скорее даже доброжелательным: давайте, смотрите, я нисколько не против, но в тот же миг Эльга ощутила, как будто бы озноб сковал все ее нутро. В воздухе снова запахло кровью и смертью, и она перестала узнавать сидевшего в седле человека - казалось, человек ушел, а его место заняло что-то чужое, голодное до жизни, напряженное, натянутое, как тетива лука, вот-вот готовая распрямиться и начать собирать свою жатву.