Старшая медсестра была сухой, тощей, в накрахмаленном халате, с тонким ртом, бесцветной особой, которая заставила меня ждать, пока она сделает записи на сегодняшний день. Она позволила мне сказать ей, что я детектив и работаю с полицией. После этого она стала более дружественной. — Я не вижу причины, чтобы вы не могли задать ему несколько вопросов, но не утомляйте его и не расстраивайте.

Гарри находился в отдельной комнате с окнами, выходящими на город. С повязками на голове и лице он был похож на запеленатую мумию.

Я принес серо-жемчужную шляпу, и он остановил на ней глаза.

— Это моя шляпа?

— Это та шляпа, которую ты носил вчера. Внутри, однако, значится имя Спилмен. Кто он такой?

— Не знаю.

— Ты носил его шляпу.

— Я носил? — Он задумался и сказал:

— Я купил ее на распродаже.

Я не поверил ему, но говорить об этом не стал. Я положил шляпу на шкаф.

— Кто избил тебя, Гарри?

— Точно не знаю. Я его не видел. Было темно, и он напал на меня сзади, сбил меня с ног. Затем, как говорит доктор, он ногами бил меня по лицу.

— Молодец парень. Это был Мартель?

— Да. Это произошло там, у него. Я ошивался около его дома. Ветер так шумел, что я не слышал, как он подошел сзади. — Его пальцы шарили по простыне, покрывавшей его тело. — Он, должно быть, меня здорово отделал. У меня каждая косточка болит.

— Ты еще побывал и в автомобильной аварии.

— Как так?

— Мартель засунул тебя в багажник твоей машины и поставил ее на набережной. Какие-то пьяницы украли ее и разбили.

Он застонал.

— Это не моя машина. Моя старая отказала, и я занял «кадиллак» на стоянке. Ни страховки и вообще ничего. Она совсем разбита?

— Ремонту не подлежит.

— Хочу тебе сказать. Еще кое-что надвигается. — Он молчал около минуты, уставившись в небо. — Я думал о себе сегодня. Могу поспорить — нет, спорить не буду, просто скажу: я самый большой неудачник к западу от Миссисипи. Я даже не заслуживаю, чтобы жить.

— Этого все заслуживают.

— Хорошо тебе это говорить. Между прочим, они сказали мне, что мистер Арчер заплатил деньги за эту палату. Это ты сделал?

— За двадцать долларов. — Большое спасибо. Ты настоящий парень.

— Забудь. Мне платят.

Но его это тронуло.

— Я полагаю, я удачлив, прежде всего, я живой. Затем моя жена навестила меня, получилось, будто у меня есть дом.

— Китти все еще в городе?

— Сомневаюсь. Она сказала, что уедет. — Его голова лежала на подушке без движения. — Я не знал, что вы знакомы.

— Мы беседовали вчера. Она красивая женщина.

— Мне ли не знать. Когда я ее потерял, это было равносильно тому, что я потерял и луну, и звезды, парень.

— Это Кетчел увел ее у тебя?

— Ты его тоже знаешь? — произнес он после молчания.

— Я знаю кое-что о нем. То, что знаю, мне не нравится.

— Чем больше узнаешь о Кетчеле, тем меньше он нравится, — сказал он.

— Самая большая глупость в моей жизни — это то, что я попался на его крючок. Из-за этого я потерял Китти.

— Каким образом?

— Я картежник, игрок, — сказал он. — Не знаю почему, но я им являюсь.

Я люблю игру. Я чувствую, что я живу. Я, должно быть, ненормальный. — Казалось, он смотрит в дыру. — И вот в одно жаркое утро я вышел из клуба «Скорпион» на улицу Фремонт без всего: без жены, без денег.