В кабине включили свет. Танк встал и, скрипя досками настила, полез в нишу под одной из скамеек, извлек из нее пару ведер и повернулся к Ною.

— Не хочешь выйти? Ноги размять?

Ной неуверенно помотал головой. Выходить не хотелось, хотелось сидеть, забившись в дальний угол и закрыв глаза.

— Сходи-сходи, — сказал Колотун, пробираясь в пассажирский отсек через маленькую дверцу. — Ветерком тебя обдует. Голова проветрится.

Ной послушно встал и принялся натягивать куртку.

Широкие колеса вездехода на треть погрузились в снег. Он все еще продолжал валить, но уже не так густо. Танк распрямился и глубоко вдохнул холодный, пропитанный незнакомыми запахами, воздух. Вслед за ними выбрался Колотун.

— Вот она где — настоящая свобода, — сказал он, разминая шею. — Бери, сколько хочешь, неси куда хочешь!

— Далеко ты ее унесешь, — проворчал Танк, наполняя ведра снегом. — Я вообще считаю: что Город, что Пустая Земля — нет особенной разницы. Непривычно только. И шума меньше.

Колотун не слушал его. Он находился в возвышенном состоянии и на низость мира просто не обращал внимания.

— Вдыхай этот воздух, парень! Потом даже сквозь намордник научишься им дышать. Потому что, человек не для клетки ведь рождается. Человеку простор нужен.

Танк покачал головой, подхватил ведра и полез обратно в вездеход. Колотун продолжал говорить, словно прорвалась у него внутри какая-то плотина.

— Смотреть на горизонт, когда между ним и тобой ничего больше нет — это все равно, что глядеть в себя. В Городе такого нет. Слишком многое застит.

Ной промолчал. Он не видел горизонта, но подсознательно чувствовал правоту Колотуна. Странным он был священником. Да и все вокруг было странным.

Где-то далеко, в гуще темных деревьев послышался вой. На минуту он стих, а потом раздался снова, и ему вторили.

— Волки, — сказал Колотун. — Нас учуяли. Идем.

После ужина все свободные от вахты члены команды легли спать, а Ной с Караско перебрались в кабину. В большие окна вездехода равнодушно смотрела темнота — ни огонька, ни звездочки. Ной подумал, что вряд ли сможет заснуть этой ночью. Может быть следующей…

— Петр всегда хотел попасть в экспедицию, — задумчиво сказал Караско. — Но так и не выбрался. Ты сделал это за него.

— А как вы познакомились с отцом? — спросил Ной.

— Я расскажу. Сейчас самое время. История долгая и не для чужих ушей. Пока ребята спят, будем говорить. Впереди несколько ночей, думаю уложимся.

Заскрипело кресло, Караско устраивался удобнее. Ной тоже откинулся на спинку и приготовился слушать.

— Мы познакомились пятнадцать лет назад. Я тогда работал в Аналитическом. В мои обязанности входил первичный анализ добытых оперативниками образцов. Фактически, вся деятельность сводилась к описанию найденного барахла и передачи по отделам. Работа нетрудная и интересная. Порой попадались очень любопытные вещицы. И вот однажды из очередной ходки принесли что-то странное.

Ящик с сюрпризом занимал половину стола. Самсон передвинул его ближе к лампе и поморщился, увидев натекшую лужицу. У оперативников странное чувство юмора, как раз в их манере было насыпать полный ящик снега и отдать в аналитический, выдумав какую-нибудь глупую легенду. Самсон сталкивался с этим ни раз и ни два, но управы на шутников не было. Он обязан проверить все, что привезли. Хотя, на этот раз ребята выглядели серьезно. Даже испугано. Впрочем, с них станется.

Он приподнял лампу, направив свет на ящик, и открыл крышку. Из ящика на него уставилось нечто.