– Не задавай лишних вопросов, – послышался голос снизу.

Постепенно глаза Филатова стали привыкать к полумраку камеры. И он увидел, что невысокая, грузная фигура медленно приближается к нему. Автоматически Филатов отвел правую ногу назад, держа в руках матрац и белье.

– Не бойся, – произнес незнакомец и неожиданно закашлялся, да так сильно, что это продолжалось добрую минуту. Однако за это время никто не произнес ни слова.

– Проклятая астма, – с облегчением произнес незнакомый человек, лицо которого Филатов уже смог разглядеть. Это был полноватый, грузный человек. Не старый, но лицо его выглядело изможденным. Взгляд незнакомца Филатову показался совсем не злым, а подвижные и хитроватые глаза говорили о том, что кажущаяся вальяжность и спокойствие – это скорее маска на лице этого человека.

– Давай знакомиться, – продолжил зек. – Ты чей будешь?

– Моя фамилия Филатов, – четко и довольно громко ответил новый арестант.

– Филатов, говоришь? – еще раз прокашлявшись, отметил старший. – Имя-то у тебя есть?

– Юрий, – коротко ответил Филатов.

– Чем занимаешься, или какой масти, если таковая имеется? – спросил собеседник и неожиданно протянул сигарету. А потом, видя, что у Филатова в руках спальное барахло, – сказал: – да ты не стесняйся, матрац положи вот сюда. А пока давай побалакаем немножко.

– Я работал шофером в коммерческой организации «Фармацея», занимающейся производством лекарств.

– По какой статье сюда попал?

– Пока по 210 УК РФ.

– Да вроде ты на организатора-то не похож.

– Это скорее уловка.

– И что, сразу сюда попал?

– Нет, пять дней в «Петрах» сидел.

– Ну, ясно, о подвигах твоих мы тебя позже поспрашиваем. А сейчас ложись вон туда – там есть свободное место.

В этот момент Филатов смог разглядеть в полумраке лицо собеседника. На вид ему было под пятьдесят. Хотя, возможно, и меньше, подумал Филатов, просто тюремная жизнь наложила свой отпечаток. Глаза выдавали в нем по-своему мудрого человека, – пронзительные и одновременно спокойные.

Собеседник всем видом показывал, что собирается отходить ко сну, но потом неожиданно развернулся и представился:

– Я – смотрящий за камерой – Копченый.

Утро наступило с лязгом замков в коридоре и грохотом сапог и ботинок охранников. Филатов, хоть и не спал всю ночь, но ощутил, что такое тишина в тюрьме – совершенно не зловещая, а благостная. Как в армии, здесь была важна каждая минута сна, однако привычный ритм мог нарушить обычный шмон.

В кружки втыкаются кипятильники. Сначала розетки занимают старшие. Неудивительно, что у одной из них сидел первый знакомый в этой камере человек, авторитет Копченый. Он, встретившись глазами с Филатовым, предложил отведать утреннего чаю.

– Что, небось, не спал, первую ночь-то? – вместо приветствия спросил Копченый.

– Есть такое дело!

– По первости почти у всех так, – продолжил тему Копченый. – Правда, бывает и иначе: зарежет кого в подворотне и спит, как сурок, хоть бы хны. И что, много надумал? – снова улыбаясь, спросил Копченый.

– Да чего думать, я и сам не могу понять, откуда подстава.

– Подставляют обычно свои, – неожиданно с верхнего яруса спустился незнакомый посиделец в тельняшке и пошел, так и не продолжив своей реплики, к параше.

– Всяк бывает, – подытожил Копченый, – но ты, я чувствую, долго тут не задержишься.

Наступившую тишину разорвала реплика одного из сокамерников Филатова, необычайно говорливого и постоянно корящего свою судьбу.

– Я тоже по первости на волне сидел, даже хотели заявленьице подавать, – завыл один из сидельцев.