– Так, так, – внимательно ознакомившись с документами, – произнес Филатов. – Я догадываюсь, что это, но извините, Татьяна Степановна, я не силен в фармацевтике.

– Представьте себе, я тоже. Видите ли, я сначала закончила химический факультет, а потом заочно юридический. Химия мне в жизни так и не пригодилась, но при приеме в «Фармацею» требовался специалист, знающий не только юриспруденцию. Кое-что из знаний у меня осталось, – взволнованно заметила хозяйка. – Дело в том, что закупаемые препараты – это не совсем профильное для нашей фирмы. Мы занимались другим. Кроме того, мы больше занимались испытаниями средств, сертификацией, работой с торговыми фирмами, с потребителями. А для этого, как вы понимаете, не нужны такие большие закупки. Кроме того, – продолжала Татьяна Степановна, – эти препараты как раз рассчитаны на крупное производство и, если говорить еще серьезней, для выделения синтетического наркотика вполне подходят. Хотя, – с некоторым сомнением в голосе заметила женщина, – я могу и ошибаться. Но в любом случае очень любопытен другой документ, касающийся закупки оборудования. Здесь я ничего сказать не могу, я не специалист.

Филатов был буквально ошарашен увиденным. Он поймал себя на мысли, что ни за что бы не подумал, что он здесь найдет то, что искал. Предъявленные документы, хотя это были копии, не заставляли усомниться в их подлинности. Но какие они могли открыть перспективы, если грамотно ухватиться за эту ниточку! Он на мгновение представил, что, попади эти бумаги Шевцову – можно было бы решить полдела.

– А как к вам попали эти бумаги? – не отводя взгляда от документов, спросил Филатов.

– Как попали? – оживленно начала отвечать хозяйка. – Ну, у нас, у работников кадров, есть свои секреты. Часть документации проходит через нас в любом случае, – усмехнулась женщина.

– Татьяна Степановна, у меня просто нет слов. Вы понимаете, что это такое? – удовлетворенно воскликнул Филатов.

– Лучше бы я не знала! Вы не представляете, как сложно мне было вынести их из «Фармацеи»! Я боялась, что меня остановят на проходной и обыщут. Эти звери уже практикуют такое. Но мне повезло. Я нашла какой-то предлог, чтобы выйти вместе с новым начальником. Короче, уболтала его чем-то. Но потом подумала, что, может быть, это зря – они ведь могут и сюда прийти. А я живу одна, – заключила Татьяна Степановна.

– Я все понимаю, но нам, поверьте, это очень пригодится. Мне нужно забрать их. Поверьте, они попадут куда надо.

– А мне что теперь делать? – поникшим голосом спросила Татьяна Степановна.

– Самое главное держать себя в руках. Не давать повода для вашего начальства усомниться в себе. Слушать, что они говорят, видеть и фиксировать в голове, что они делают. О нашей встрече, естественно, никому ни слова, это в целях вашей же безопасности.

Заканчивая справку о конфликтной ситуации между ЗАО «Фармацея» и фирмой «Мосстройинвест», Шевцов размышлял о том, как такое вообще могло случиться. Документы неопровержимо свидетельствовали о целенаправленных действиях Аганесяна и его заместителя Балаяна по кличке Армен, чтобы разорить фармацевтическую фирму. Было очевидно, что в ряде случаев попытки экономического давления являлись лишь поводом, а фактически руководители «Мосстройинвеста» пытались решать свои задачи. Со стороны этой организации и ее руководства имело место воровство материально-технических ценностей ЗАО «Фармацея».

Новое руководство этой фирмы» систематически нарушало трудовое законодательство, коллектив ЗАО вынужден был согласиться на уменьшение заработной платы.