Лицо! Оно целится мне в лицо. Залепит смолой глаза, и я ослепну!

Отчаянным усилием я активировал цепь. Ресурса — ничтожно мало, но других вариантов просто нет. Чучело — голем, это ясно. Какой-то хитро сработанный голем. А способ борьбы с големами я знаю единственный.

Цепь — на шею чучела. Рывок!

Чёрная смоляная голова отделилась от туловища.

Отлетела на приборную панель и тут же намертво к ней приклеилась. Глаза-пуговицы продолжили таращиться на меня — теперь уже с панели.

Чёрная, вязкая смола, когда я отсек чучелу голову, забрызгала и кабину, и лобовое стекло. А теперь ещё забила фонтаном из обрубка шеи. Потекла из-под головы, заливая приборную панель и мои штаны.

Я взвыл. Снова попробовал двинуть ногой, чтобы достать до педали тормоза — без толку. Я самым натуральным образом увяз в смоле.

А впереди снова показался перекресток. На светофоре горел красный. Через перекресток ехали машины… Я откуда-то понял, что ресурса во мне осталось — на единственный удар цепью. Второго шанса уже не будет.

Перекресток приближался. С приборной панели на меня злорадно пялились глаза-пуговицы. Подыхающее чучело не собиралось сдаваться.

— Врёшь, тварь! — вырвалось у меня.

Один удар. Всего один. Он же — решающий. И зависит всё не от силы, а от точности удара — в трясущейся кабине летящего на полной скорости грузовика. При том, что мои кисти, по сути, прикованы к рулю…

Я сосредоточился и ударил цепью по педали тормоза. Тут же понял, что переборщил.

Тормозная система взвыла. Меня швырнуло вперёд. Если бы не руки, намертво прикипевшие к рулю, улетел бы головой в лобовой стекло. Но отделался всего лишь адской болью в кистях.

Машину развернуло. В последний момент я сумел выкрутить руль так, чтобы удар об отбойник пришёлся по касательной.

Какое-то время грузовик ещё волокло по инерции, правым бортом он скрежетал об отбойник. Потом машина встала — в метре от перекрестка.

И в тот же миг, как по команде, потухли глаза-пуговицы на отрубленной голове. То есть, внешне — не изменилось ничего. Но я каким-то образом понял, что чучело наконец сдохло.

Вязкость и клейкость смолы были, видимо, усилены магией. Потому что, стоило лишь разорваться магической связи голема и его хозяина, как я сумел высвободить руки.

Запястья болели. Опухали на глазах. Но хоть шевелятся — значит, связки я не порвал. А боль — чёрт с ней, переживу.

Я с грехом пополам отлепил себя от чучела. Вытащил его с водительского кресла, забросил в кузов. Туда же отправил голову, оторванную от приборной панели, и кисти — вот их было отскрести сложнее всего.

Сел за руль. Развернул грузовик и поехал обратно. Надеюсь, что за время моей отчаянной борьбы с пугалом из детской сказки Наде и Вове не пришлось отбиваться от его товарищей.

Глава 8

Лаборатория

Надей и Вовой я мог бы гордиться: команду «скрыться в лесополосе и не отсвечивать» они выполнили чётко. По крайней мере, с дороги я никого не увидел.

Призывно посигналил. Потом сообразил, что издали меня могут не разглядеть, а ассоциация с грузовиком, на котором я приехал, у Нади с Вовой единственная — от него нужно держаться подальше.

Вышел из машины. Крикнул:

— Это я! Выходите!

Через минуту увидел вдали мерцание Щита.

Похвалил, когда мерцание приблизилось:

— Молодцы! Но это правда я. Можешь опустить Щит.

Мерцание погасло. Скоро Надя и Вова подбежали ко мне.

Надя всплеснула руками.

— Господи, Костя! Что с тобой?! Ты весь в… в… я даже не знаю, что это!

— Смола, — подсказал я.