Забравшись в кузов, я затолкал тело чучела — оказавшееся, к слову, на удивление лёгким — в один из мусорных мешков. Отрубленные голову и кисти закинул в другой. Когда выбросил за борт оба мешка и выбирался из кузова сам, поскрипывая зубами от боли в запястьях, на аллее показались Надя и запыхавшийся дед.

Дед окинул взглядом меня и мешки. Коротко спросил:

— Ты цел?

— Вполне. Только мешки, боюсь, один не дотащу. — Я показал руки. — Поможешь?

Вместо ответа дед щёлкнул пальцами.

Мешки приподнялись над дорожкой и, чуть мерцая в темноте магическими искрами, поплыли по воздуху в сторону дома.

— Вылечить тебя с той же легкостью, увы, не смогу, — глядя на мои руки, проговорил дед. — Нужно вызывать из Петербурга Нину.

— Нужно всего лишь не мешать мне покопаться в приёмной Нины, — отозвался я. — Я знаю, где у неё хранятся лекарства. Не стоит беспокоить тетушку по таким пустякам. Обычный отёк, к утру спадёт. И спешки тут нет, сначала надо заняться чучелом.

— Сначала нужно заняться тобой, — отрезал дед. — Идёмте.

И до тех пор, пока я не нашёл в приёмной у Нины нужную мазь, обсуждать что-либо отказывался.

После этого разобиженная Надя была категорично отправлена спать. Дед немного смягчил пилюлю, якобы отправив спать и меня. Сказал, что, судя по нашему рассказу, дело пахнет запретной магией, и он просто не имеет права обсуждать это с нами. Будет разбираться, подключив «нужные ведомства». А сам многозначительно посмотрел на меня. Я чуть заметно кивнул, что понял.

В своей комнате привел себя в порядок и переоделся. Снадобье Нины помогло — руки уже не так сильно болели.

Я выждал время, необходимое сестре для того, чтобы заснуть. После чего тихонько спустился на первый этаж и прошёл в кабинет к деду.

— Рассказывай, — потребовал дед. — Из охов и ахов Нади я, признаться, мало что понял.

— Надеюсь, она сама мало что поняла, — вздохнул я. — А чем скорее забудет то, что поняла, тем лучше. В целом же — ничего нового. Меня снова пытались убить.

И я вкратце рассказал, что случилось.

Дед на протяжении рассказа всё больше хмурился. Дважды бросал тоскливый взгляд на свой потайной бар, устроенный в книжном шкафу.

— Хочешь — выпей, — предложил я. — Обещаю, что шокироваться не буду. Могу даже присоединиться, если тебе нужна компания. — Подошёл к шкафу, вопросительно обернулся к деду.

Он покачал головой:

— Для того, что предстоит сделать, нам обоим нужен незамутненный разум. — Дед встал из-за стола. — Идём.

— Далеко? — приподнял брови я.

— Не очень.

Других вопросов я не задавал. Молча пошёл вслед за дедом по коридору. И не особенно удивился, когда увидел, что он привёл нас к лестнице, ведущей в подвал.

Чучел-то я в кабинете не видел. А они должны были куда-то деться.

В подвале я оказался впервые с тех пор, как начал жить в Барятино. Ну, то есть, если не считать моих самых первых минут в этом мире — когда открыл глаза и понял, что лежу на каменном алтаре, привязанный ремнями. В тот момент я ещё не понимал, что со мной. Но на всякий случай освободился от ремней и приготовился драться.

Дед повёл рукой, и тёмный, пропахший сыростью коридор осветили лампы. В коридор выходили закрытые двери. За одной из них, вероятнее всего, располагался тот самый каменный алтарь…

— Замок лаборатории настроен на меня, — остановившись напротив одной из дверей, строго сказал дед. — Сюда не имеет доступа даже Нина.