Я кивнул, принимая информацию.

— Доступ был у Александра, — продолжил дед. — Собственно, это он тут всё и обустроил. Месяца за три до смерти твой отец как-то обмолвился о том, что вырождение белых магов — вовсе не естественный процесс. Что кому-то это так называемое вырождение очень нужно… Александр что-то изучал. Как я сейчас понимаю, пытался собирать какие-то доказательства. Но, увы, сделать успел немногое.

— Немногое — в некоторых обстоятельствах очень много, — обронил я. — Даже больше скажу: иногда это немногое — тот самый кусочек, который нужен для того, чтобы сложилась полная картина. Почему ты мне до сих пор ничего не рассказывал?

Дед вздохнул:

— Потому что хвастаться нечем. Я почти ничего не знаю. Может, Александр сам себе не до конца верил, а делиться недостоверной информацией не хотел. А может, просто старался оберегать меня. Щадил, как мог, стариковские нервы… Как бы там ни было, о занятиях сына я узнал лишь после его смерти. Упоминание было в завещании Александра. Единственная строчка: заклинание доступа для входа сюда, в лабораторию. Здесь хранится журнал, который вёл Александр, но записей в нём очень мало. Твой отец, повторюсь, начал заниматься расследованием всего за три месяца до смерти. Хотя явно подозревал, что над ним сгущаются тучи — иначе не внёс бы, втайне от меня, в своё завещание новую строку.

Дед провёл над замком рукой и распахнул дверь. В помещении загорелись лампы.

Гхм. Больше всего «лаборатория» — на мой, разумеется, взгляд, а я не мог похвастаться тем, что много времени проводил в научно-исследовательских центрах, — напоминала морг.

Большой металлический стол на колёсах, яркие светильники над ним и лежащее на этом столе безголовое смоляное чучело.

У противоположной стены стояли обычный письменный стол и кресло. Вдоль стены тянулись длинные полки. С нижней полки на меня уставилась чёрная голова с глазами-пуговицами. Две скрюченные кисти лежали рядом. В «лаборатории» был даже умывальник — бронзовая чаша и кран с двумя вентилями.

Дверь за нашими спинами захлопнулась сама. Щёлкнул замок.

Я непроизвольно обернулся.

— Эту настройку создал ещё Александр, — извиняющимся тоном сказал дед. — Вероятно, не хотел, чтобы во время занятий его беспокоили. Я не стал ничего менять.

Он взял с одной из полок небольшой ящичек из полированного дерева. Подошёл к столу, на котором лежало чучело, и жестом подозвал меня.

Я встал рядом с ним.

— Я, увы, не специалист, — сказал дед. — И с назначением этого прибора разобрался не сразу. Но, надеюсь, принцип его работы понял правильно.

Он сдвинул крышку.

Внутри ящичка я увидел нечто, более всего напомнившее детскую игрушку-волчок — только уменьшенную раз примерно в двадцать. Аналог «глобусов» — тех, что использовали в Академии, и того, что находился сейчас где-то над нашими головами? Любят же они тут всякие вращающиеся штуки…

— С помощью этого прибора можно оценить силу магического амулета, — сказал дед.

— Амулета? — удивился я. Перевёл взгляд на чучело. — Но при чём тут…

— Перед нами — предположительно, голем, — кивнув на чучело, сказал дед. — То есть, по сути своей — предмет, начинённый магией и заточенный под выполнение определенных операций. Судя по твоему рассказу, операций весьма сложных; до сих пор мне не доводилось слышать ни о чём подобном. Но назначения сего… гхм, предмета это никак не отменяет.

— А создание големов — вообще, законно? — спросил я.