— Я более чем уверен, что император в курсе происходящего, — продолжил я. — Уверен, что меры принимаются. Но — поправь меня, если я ошибаюсь, — мы, белые маги, также не можем игнорировать эту большую проблему. Спрятать голову в песок и делать вид, что нас ничего не касается. В особенности — я, как представитель рода, входящего в ближний круг императора. Да и просто, по-человечески — не по мне это, отсиживаться в кустах… Засим разрешите откланяться, господа.

* * *

Вернулся я как раз вовремя — Клавдия выплыла из ванной, в пушистом халате и клубах пара, когда я закрывал дверь в прихожей.

Рассеянно спросила:

— Ты куда-то ходил?

— Ещё бы не ходить, — проворчал я. — У тебя в холодильнике мышь повесилась.

— Мышь? — озадачилась Клавдия.

— Ты вообще хоть чем-нибудь питаешься? Когда ты ела в последний раз?

Вопрос поверг её в глубочайшую задумчивость.

— Ну, я, в целом, так и думал, — вздохнул я и протиснулся мимо Клавдии в кухню. — Значит, так. Теперь у нас будут новые правила. Ночевать ты приходишь сюда и как минимум ужинаешь и завтракаешь по-человечески. Реши, пожалуйста, наймешь ли ты кухарку сама, или предоставишь решение вопроса мне.

С этими словами я принялся выгружать продукты из пакетов. Клавдия вошла в кухню.

Осторожно проговорила:

— Костя… Ты только не подумай, что я пытаюсь поссориться. Но не кажется ли тебе, что ты, скажем так… принимаешь слишком уж большое участие в моей жизни?

— Нет, — сказал я, закрыв холодильник. — Ещё вопросы?

Через час, проглотив первую ложку сваренного мною супа, Клавдия крепко задумалась и задала-таки вопрос:

— Где ты научился готовить?

Хороший вопрос: где научился готовить выросший на всём готовом аристократ.

Можно было бы ответить честно. Вспомнить, как в заброшенных подвалах мы, мелюзга, складывали очаг из трухлявых кирпичей, как пытались что-то на нём стряпать, потому что понимали: если просто всухомятку жрать всякие объедки — долго не проживёшь.

Можно было вспомнить, каким долгим был мой путь к вершине Сопротивления, как по-разному изгибалась фортуна. Иногда со мной рядом были женщины, но чаще я жил один и обслуживал себя самостоятельно. Для меня не было проблемой приготовить себе еду, пришить пуговицу или поставить заплату, постирать одежду. Сплоченность начинается с дисциплины, а дисциплина — с самодисциплины. Концерновские личинки без устали посещали тренинги по развитию лидерских качеств. А я твёрдо знал одну простую истину: никто за тобой не пойдёт, если ты сам с собой управиться не в состоянии и бесконечно делаешь себе поблажки.

Возьмёшь под контроль свою жизнь — и сам не заметишь, как тебе доверят себя другие. Такой вот тренинг личностного роста от самой жизни.

— В Императорской академии кулинария — обязательный курс, — сказал я Клавдии.

* * *

Перед тем как вернуться в академию, мне нужно было заглянуть ещё в одно место. А именно — домой, в городской особняк Барятинских. Что и говорить, выходные в этот раз выдались насыщенные. Впрочем, когда они у меня были другими? Лучший отдых — активный отдых…

И всё же, не показаться дома, будучи в городе — дурной тон. А уж в том, что слухи разлетятся, можно было не сомневаться ни секунды. Мир аристократов полнился сплетнями друг о друге, а я, ко всему прочему, оказался местной звездой.

Поэтому после обеда с Клавдией я отправился навещать родню. Вышел на дорогу, тормознул первую попавшуюся колымагу, назвал адрес, посмотрел на выпученные глаза водителя, показал деньги.