Изменить размер шрифта - +

Чоузен сделал еще одну попытку. На этот раз, когда телепатический крик оборвался, он попытался втиснуть свое сознание в тесные каналы псионического разума. В какой‑то момент ему удалось установить над ним контроль, но он дорого заплатил за это – теперь побудительные импульсы псионического организма пробегали и по его собственному телу. Его кишечник непроизвольно опорожнился, сердце сбилось с ритма, руки беспорядочно задергались, натыкаясь на стальные прутья, оставляя на них капли крови и кусочки содранной кожи. Левая рука сломалась в запястье.

И все‑таки ему удалось повернуть силу псионического организма против Нумала, и теперь он наращивал собственное блокирующее поле, чтобы затем мощным разрядом на время вывести Нумала из строя и, войдя в его оперативную память, сделать его действия неупорядоченными. В результате Нумал выбрался из приборной ниши и заскользил вниз по пандусу.

Чоузен ослабил телепатическую хватку, и псионический организм снова заверещал. Руки саднило, живот пучило, к горлу подступала тошнота. Вся клетка была забрызгана кровью. Особые страдания причиняло сломанное запястье. И все‑таки, превозмогая боль, он захватил в свое биополе робота‑сварщика, подвешенного над приборной нишей. Потом сфокусировался на его коде и, восстановив в памяти все, что успел о нем узнать, быстро перепрограммировал машину.

А потом упал, потеряв сознание.

Он очнулся от острой боли – казалось, левое запястье обожгло огнем. Рука бессильно повисла, кровь в теле застоялась, хуже того – он валялся в луже собственных экскрементов.

Нумал уже вернулся, глаза на тонких ножках напряженно следили за ним. Сенсоры всех мыслимых разновидностей набились в клетку, изучая живые ткани, кровь и выделения подопытного двуногого.

Никто не заметил, как робот бесшумно перерезал один из тросов и медленно пополз к следующему.

Чоузен сделал глубокий – вдох, снова закрыл глаза и сосредоточился на поисках псионического организма. Вначале он вообще не обнаружил его присутствия. Немного погодя он уловил слабые, едва различимые импульсы. Псионический организм почти перестал действовать. С помощью телекинеза Чоузен передвинул рычажок управления в крайнюю позицию и, когда вопль зазвучал с прежней силой, направил его на Нумала и тут же забился в страшных судорогах внутри клетки.

На этот раз Нумал быстрее оправился от удара. Перехватив энергетический разряд, он стал постепенно сводить его на нет. Раньше ему не приходилось сталкиваться с подобными блокирующими полями, и когда Чоузен стал засорять его мозг ложными математическими формулами, он поначалу пришел в смятение. Разного рода парадоксы, вроде задачки с кроликом и черепахой, откладываясь в оперативной памяти, давили на сознание, вызывая периодические сбои.

Однако робот восстановил над собой контроль и решил, что, какие бы новые факты ни открылись ему, мозг двуногого вполне заслуживает того, чтобы репродуцировать его и сделать подопытным объектом. Наверняка клетки, из которых состоят его ткани, воспроизводятся относительно простым вегетативным способом. По‑видимому, все живые ткани двуногого развились путем длительной эволюции из некоего морского организма низшего порядка. Соединившись, клетки образуют колонию, в которой одни индивиды служат емкостями, хранящими в себе определенное количество воды с примесью минералов и солей, другие идут на создание структурных элементов, разносимых по внутренним полостям двуногого, третьи образуют нервные ткани. Вся эта система защищается одноклеточными животными, которые плавают по внутренним морям вместе с клетками, обеспечивающими дыхание.

В целом такая биологическая модель была знакома Нумалу, однако, изучив подопытного двуногого повнимательнее, он наткнулся на нечто уникальное – совокупность медленно эволюционирующих миров, расположенных в молодых вселенных с устойчивыми звездными системами и планетами стандартных размеров. Из таких вот ничем не примечательных миров и вышли в свое время создатели Нумалов.

Быстрый переход