— Это я к тому, что уже поздновато, около шести вечера. Вряд ли вы кого-либо застанете там, — попытался оправдываться водитель. Но, натолкнувшись на зловещее молчание пассажира, умолк, не проронив больше ни слова.

Заметив это, Герделер подумал, что, возможно, таксист догадывается: «Рядом со мной находится тот, знакомством с которым, пусть даже случайным, я через несколько месяцев смогу гордиться».

18

Полусонный часовой минут пять бесцельно вертел его пропуск, подписанный самим генералом Ольбрихтом, и недоверчиво хмыкал. Вызванный им офицер, знакомый Герделера, вначале не узнал доктора и хотел звонить адъютанту Оль-брихта или полковнику Мерцу фон Квиринхейму .

— Вы с ума сошли, майор Гронц? — прорычал Герделер. — Может, вы еще станете испрашивать разрешения у самого генерала Фромма? Я — доктор фон Герделер. Мне срочно нужно повидаться с генералом Ольбрихтом.

— Простите, доктор. В таком виде, — искренне извинился майор. — Полковник фон Квиринхейм как раз интересовался вами. Не появлялись ли. Судя по всему, вас ждут.

— «Судя по всему», — раздраженно передразнил его фон Герделер. — Черт знает что у вас здесь происходит.

— Пока ничего особенного, — бесстрашно зевнул майор.

— А пора бы.

Гронц был одним из тех офицеров, кто, благодаря усилиям Квиринхейма, если и не собирался непосредственно участвовать в заговоре, то по крайней мере и не собирался мешать тем, кто желает видеть своих врагов только на Востоке и ни в коем случае — за Ла-Маншем или на Сене.

В кабинете Ольбрихта — нечто напоминающее военный совет. Генерал-полковник Бек, полковник фон Квиринхейм, генерал Геппнер, командующий округом Берлин — Бранденбург генерал фон Кортцфлейшн, еще два-три офицера из штаба армии резерва. Они сидят за столом, и испещренные стрелами карты за их спинами предстают перед Герделером видением мира, замершего в ожидании чего-то необычного.

Увидев Герделера, все молча поворачивают к нему голову. Гонец к фельдмаршалу Клюге обводит их поминальные лица радостным взглядом. Только сейчас он по-настоящему осознал, что сумел сделать для этих людей: он преподнес им командующего группой армий «Центр»! Другое дело — смогут ли оценить его жертвенную услугу сами генералы.

— Это оказалось крайне трудной миссией, господа, — упал он на стул, вежливо подставленный ему зятем Ольбрихта майором Георги. В первый день фельдмаршал даже слушать не хотел о сотрудничестве с нами. Я чувствовал себя ужасно. В какие-то минуты мне казалось, что он вот-вот вызовет охрану и передаст меня гестапо.

Герделер оказался в конце стола, напротив генерала Ольбрихта, восседавшего в своем привычном рабочем кресле. Поймав на себе взгляд заместителя командующего, доктор запнулся на полуслове. Странно: взгляд показался ему сочувственным. Не хватало только, чтобы, поморщившись, Ольбрихт великодушно изрек: «Доктор неважно чувствует себя, выведите его, дайте воды и вообще приведите в чувство».

А взгляды других сообщников? Пустые взоры уставших, растерянных людей, которых его рассказ «о русских скитаниях» совершенно не интересует.

— Что произошло? — наконец спрашивает Герделер.

— То есть? — интересуется Ольбрихт.

— Что случилось? — спрашивает Герделер еще резче, однако терпения выслушать кого-либо из собравшихся у него не хватает. — Вам не интересен мой рассказ?

Штабисты рассеянно переглянулись.

— Ну почему же… — промямлил кто-то из них. Герделер даже не обратил внимания — кто именно.