Затень замотал головой, замычал от отчаяния:

— Не знаю… Этого не скажу… Не знаю потому что… Знал бы — сказал… Пощадите… Добейте…

— Может, ты и не знаешь… А вдруг знаешь? — насмешливо спросил Харальд.

— Ты же был у князя доверенным отроком или нет? Кому еще знать? — снова спросил конунг Рагнар.

— Говори! — ярл Харальд еще раз пнул его.

— Да не знаю я! — Затень закричал, но тут же подавился соленой кровавой слюной. От неожиданного крика раздробленные зубы, словно проснувшись, полыхнули болью, остро отозвавшейся в голове. — Говорю же — не знаю… Хоть родителями могу поклясться, хоть гневом богов — не знаю, — добавил он тише. — Доверенным был, да… Бегал у него на посылках… Только князь Добруж никому не доверял, он такой…

— Это ты уже говорил… — монотонно, как кукушка кукует, повторял Однорукий.

— Говори! — зло пинал его Харальд.

— Была казна, да… Воины про нее толковали… Слышал, знаю, была… Князь скопил много золота и серебра… А где схоронил — не знаю про то… Князь не настолько мне верил… — быстро, стараясь опередить очередной пинок, бормотал Затень. — Схоронил, наверное, где-нибудь… Может, в подвалах закопал, там ищите…

— Это ты уже говорил…

— Говори!

— Гневом богов клянусь, родителями, проклятием рода…

— Говори!

— Да не знаю я… Ничего не знаю… Убейте лучше…

3

Со стороны могло показаться, что, переводя речи пленного, ярл Харальд постоянно ухмыляется. Впрочем, он не смеялся. Лишь кривил губы от презрения, глядя на ползающего на коленях наушника, извивающегося сейчас перед ними, как червяк под лопатой.

Сколько терся княжий любимец возле свеонов, подслушивал, подсматривал, только что не в нужную дырку заглядывал, а чужой говор так и не выучил, думал ярл между делом. Значит — дурак. Не только трус и хорек, но и дурак в придачу… Меч бросил, рассказывали воины, щит бросил… Не раненым, в беспамятстве, взят, сам сдался… Настоящий воин умер бы в бою со славой, ушел бы духом в свой Ирий, а не мучился сейчас пленом… Сам виноват!

Теперь вот допрашивай его, допрашивай — да все без толку. Заладил одно — князь ушел через лаз, куда — не знаю. Казна княжеская была, где — не знаю. О потаенных схронах с сокровищами слушать слышал, а ведать не ведаю… И опять все сначала, меняй рыбий хвост за медную пряжку…

Переглянувшись с одноруким конунгом поверх головы Затеня, Харальд покивал Рагнару. Пожалуй, не врет пленный, подтвердил глазами. Добруж — точно, никому не верил, хитрый князь. А этому слизняку тем более. Кому, как не князю, знать ему цену? Конечно, этот мог подсмотреть, подслушать, он такой… Но если бы знал — уже сказал бы давно. Не все крепкие воины выдерживают, когда у них режут ремни из спины, натирая раны, для живости языка, крупной солью. А этот — и говорить не о чем, не воин, так… Стоит ли время тратить?

Рагнар понял его без слов. Соглашаясь, коротко передернул плечами, отчего большая лохматая голова качнулась на искривленной шее. Рубанул перед собой единственной рукой, показывая, что ему и самому надоело допрашивать княжьего человека, слыша от него без конца одно и то же.

Харальд, больше не сдерживаясь, ударил Затеня ногой в висок со всей силы. Тот мешком повалился на бок, потеряв сознание.

— Перерезать ему глотку? — предложил Харальд, положив руку на нож на поясе.