Шаврин в ответ только выругался, а через пару минут остановил машину около знакомого дома по адресу Шевченко сто двадцать пять. Собственно, дома уже не было, одна русская печка торчала среди обгоревшего пепелища.

— Мать твою за ногу! — удивился Павел, выбираясь из машины. — Это ж когда это все стряслось? Мы же вчера тут только были?

Шаврин только матерился, да смолил свою сигарету. Тут как раз из соседней калитки появился старичок с санками, на которых стояла большая фляга для воды.

— Уважаемый, скажите, когда тут пожар был? — спросил Шаврин.

— Да, сегодня, ночью. Все сгорели, и Васька, и Зинка, и сосед их даже оказался как-то там.

— Какой сосед? — не понял Зудов.

— Да Колька, — и старик показал рукой на дом напротив. — Лариска вон полдня уже воет, как сука на покойника.

Из дома в самом деле доносились какие-то жуткие звуки. На вой это походило мало, скорее напоминало звук мычания помирающей коровы.

— Пошли-ка зайдем, — предложил Шаврин. — Спасибо, дедушка!

Дверь в дом была не заперта, и, как только они ее открыли, сразу услышали этот самый женский вой. От долгого напряжения голос у вдовы уже подсел, и хрипел на низких нотах. За столом в зале сидело несколько женщин, но кто была вдова, было ясно не только по черному платку, но и по этому жуткому вою. Гроба в доме еще не было.

— Вы, Лариса? — спросил Шаврин, доставая свои корочки.

— Да, что вам надо? — спросила вдова, перестав выть, и тут же начала икать.

— Мы из уголовного розыска. Как ваш муж оказался на пожарище?

Она тут же всхлипнула, попыталась снова завыть, но икота помешал Ларисе снова начать свое утробное выражение горя. Пришлось отвечать.

— Хрен его знает. Он вечером позвонил кому-то, про что я не слышала, но потом сказал, что скоро мы озолотимся. А ночью Колька ушел, сказал, что за деньгами.

— А как он отсюда звонил? — не понял Алексей.

— По мобильнику. Валялся у нас старый один. Батарейка там совсем уже сдохла.

— А телефон он забрал с собой? — спросил Павел.

— Нет, он у него снова разрядился, вон лежит, на комоде.

Этот разговор был прерван появлением в доме еще одного очень знакомого всем операм мужчины. Высокий, широкоплечий парень, с кудрявой головой могучей лепки, и неожиданно обаятельной, белозубой улыбкой. Сергей Денисов был таким же, как и они, оперативником, только приписан он был к другому отделению милиции.

— Ба, а вы тут что делаете? — удивленно спросил он.

— А ты?

— Я опросить ее должен, — он кивнул на Ларису.

— Пошли, поговорим, — предложил Шаврин. Он давно дружил с Денисовым на почве взаимного увлечения рыбалкой.

Они вышли на крыльцо, закурили.

— Что там с этими погорельцами? — Спросил Шаврин. — Мы вчера их только опросили насчет того, как их Сонька Зубаревская опрокинула, а ночью они сгорели.

Денисов изменился в лице.

— Ба, вот это примочки! А я думал, что это дело простое, закроем его на днях.

— Что, они, сами сгорели? — спросил Павел.

— Да какой там! Пожарники сразу сказали — поджог. Но, самое интересное: этот вот мужик, — он кивнул на дверь дома, — и тот, второй, спалились на улице. Мы как думаем — один поджигал, второй застукал его, начали драться и сгорели оба. Но, что странно, дверь дома была закрыта снаружи, и эти тетки, что сгорели внутри, не смогли ее открыть.

— Еще бы, одна была парализована, вторая еле ходила, — вспомнил Павел. А Сергей продолжал.

— Тут еще Крылов озадачил.