Все игроки дружно грохнули от смеха.

— Ой, ну урод!

— Вот переврал то!

— Кто там еще? Кому я там нужен? — спросил Беленко, загнав очередной шар в лузу.

Это был мужчина удивительно приятной наружности: рослый, с правильными чертами лица.

— Какой-то мент, на К. Фамилию не запомнил.

— О, господи, и здесь нашли! Скажи, что сейчас подойду.

Он вогнал в лузу еще один шар, и пожаловался: — И тут они достанут! Даже в отпуске.

Через десять минут Беленко спустился вниз, на губах его еще ощущался вкус «Хенесси», а карман отягощала увесистая пачка призового фонда. Глядя, как он спускается вниз, Колодников в который раз удивился обаянию этого человека. Беленко родился игроком. Он любил все виды игр, от карт до городков, всюду играл, и, как правило, выигрывал. Его подводило только неумение вовремя остановиться. Любил он и женщин, и тут совсем не умел останавливаться. Когда-то они очень дружили, но потом бывший врач попробовал закрутить с женой Андрея интрижку, и они расстались. Со временем все срослось, но прежней дружбы уже не получалось. Владимир белозубо улыбнулся, подал для приветствия обе своих руки.

— Здравствуй, Андрей, здравствуй, дорогой. Ты по мою душу?

— Ну, по твою душу придет костлявая с косой на плече. Я по другому поводу.

Он достал из папки справку о смерти Пети Паршина, и подал ее Беленко.

— Ты подписывал это?

Тот с недоумением повертел справку в руке, потом вернул ее Колодникову.

— Ну, да, подпись моя.

— А ты знаешь, Володя, что Петя Паршин, — он постучал пальцем по бумаге, — на днях вернулся в родной город. Живой и здоровый.

Беленко побледнел, у него даже рука с сигаретой задрожала.

— Это… в самом деле так? Ошибки быть не может?

— Да, никаких сомнений. Они братья близнецы. Коля Паршин вывалился с пятого этажа за день до появления Пети. Сколько тебе за нее, — Андрей потряс справкой, и спрятал ее в папку, — дала Зубаревская?

Беленко несколько минут думал, потом кивнул головой.

— Хорошо дала. За одну роспись больше, чем я получал за полгода.

— Поехали в отдел, напишешь чистосердечное признание.

Тут сверху раздался голос Шуры Быстрого.

— Володь, ну ты где?! Мы ждем тебя! Там уж кубок налили шампанским!

Быстрый неодобрительно посмотрел на Колодникова, и махнул рукой Владимиру.

— Пошли!

Беленко решился.

— Завтра, Андрей, завтра. Завтра я приду, и все, все как было, все напишу. Сделаю чистосердечное признание.

— Точно? Не сбежишь?

— Нет, слово даю. Сыном моим, Сашкой, клянусь.

— Ладно, жду тебя! В девять!

Колодников уехал, а врач поднялся наверх. Шумный фуршет он воспринимал как чужой сон, мысли его были совсем о другом. Он вспоминал, как два месяца назад к нему приехала Сонька Зубаревская, и начала его упрашивать сделать эту справку.

— Он подох давно под забором, нет его на этом свете, — уговаривала она Владимира. — Он пил еще хлеще своих братьев, один раз под машину попал по пьянке.

Беленко колебался недолго. Маринка уже должна была родить, а денег у него не было ни копейки. Зубаревская выложила запрошенную им сумму не моргнув, глазом. На нее он купил Сашке и кроватку, и колечко с небольшим бриллиантом для свой Маринки. Ради этой девчонки он был готов на все — оборвать все дружеские связи, бросить пить. Она должна была дать ему то, что у него никогда не было — сына. И вот сегодня это «все» пришло в образе майора Колодникова.