Для прикрытия, на последнем этаже оставалось двое солдат, но поскольку их товарищи только что умчались вниз по лестнице, нападения с этой стороны они никак не ожидали, и две звездочки за секунду расчистили дорогу.

Лейт хорошо помнил, где находится выход на крышу и решив, что охранник, засевший ранее в рекреации, должен уже покинуть свое убежище, бегом устремился в конец коридора.

Но он ошибся. Первое, что он увидел, достигнув главного коридора, было дуло длинноствольного бластера, выглядывавшее из‑за угла рекреации.

Метнув в его сторону шурикен, Лейт увеличил скорость, стараясь добежать до лестницы раньше, чем охранник успеет прицелиться. Но звезда не попала в цель и охранник, видимо, даже не заметил ее. В ту же секунду капрал почувствовал, как луч обжег ему бедро. Зарычав от боли, он прыгнул вперед, сделал кувырок через голову и, вскочив на ноги, метнул в охранника четыре звезды подряд. Один из cурикенов звякнул о ствол бластера, и охранник отскочил за угол. Через пару секунд он снова открыл огонь, но эти мгновения как раз и нужны были спецназовцу, чтобы нырнуть в дверной проем черного хода. Падая на лестничную площадку, он толкнул ногой железную дверь и услышал, как зашипели лучи, ударяясь в металлическую преграду.

Уже взбираясь по чердачной лестнице, Лейт наконец осознал, что уже в течение нескольких минут в микропередатчике не умолкает голос Скайлера.

Прислушавшись, он понял, что информация адресована не ему. Из передатчика лился непрерывный поток приказов и комментариев объясняющих, почему до сих пор не начат штурм тюрьмы. Лейт включил свой микрофон.

– Говорит «первый», – стараясь произносить слова как можно более ровным голосом, сказал он. – Приказываю прекратить операцию. Повторяю: приказываю прекратить операцию. Как поняли?

– Вас понял, – отозвался Скайлер. – Отходим?

– Да. Оповестить остальных.

– Принято. Ускорить отход, стервятники в небе.

Это означало, что Скайлер засек патрульные катера и с крыши нужно убираться как можно быстрее.

Выскочив из люка, Лейт увидел невдалеке свежую булькающую лужицу с осколками ракеты и серебристым шнуром, идущим в сторону позиции Скайлера.

Взглянув на небо, он заметил четыре сверкающие на солнце точки.

Ожидая, пока клей затвердеет, капрал притаился недалеко от люка за вентиляционной тумбой. В течение тридцати секунд, пока масса доходила до нужной кондиции, четырежды открывался люк и из него выскакивали серо‑зеленые. И столько же раз Лейт пускал в ход нунчаки. Теперь уже они ловили спецназовца, а он поджидал, пока преследователи представят ему возможность атаковать. Наконец, серо‑зеленые решили больше не рисковать, и Лейту оставалось только надеяться, что он успеет перебраться к Скайлеру прежде, чем они предпримут что‑нибудь еще.

– Готово! – услышал он Скайлера.

На бегу пристегнув карабин к шнуру, капрал оттолкнулся от края крыши и стремительно понесся вниз. На этот раз пункт прибытия находился еще ниже и скорость скольжения была бешеной. Внизу пронесся тюремный двор и стена Стрипа. Высыпавшие из машин солдаты принялись все вместе стрелять в беглеца, но скорость движения оказалась слишком высокой, да и расстояние рассеивала плотность луча. Но Лейт не обращал уже на это внимания, изо всех сил стараясь не потерять сознание от страшной боли, когда он повис на шнуре, бронекостюм натянулся, и складки жестоко впились в обожженное плечо. Достигнув крыши, капрал находился уже на грани шока и буквально рухнул в объятия Скайлера, который, расставив руки, ловил его в конце пути.

– Ты как, в порядке? – спросил Скайлер.

– Кажется, жить буду, – ответил Лейт, отстегивая ремень с карабином.

– Я перед тобой в неоплаченном долгу… – он поморщился от боли. – Не беспокойся ни о чем, кроме радиоперехватчика.