– Успеем, – Скайлер присел у ракетной установки и нажал на гашетку.

Последняя ракета взмыла в небо, и Лейт, проследив за ее полетом, увидел, что она взорвалась в том месте, где еще утром были ворота Авес‑стрит. Как раз в это же время со стороны тюрьмы к воротам неслись три патрульные машины. Первая прекратила свое существование, а две другие, уклоняясь от взрыва, резко свернули в сторону. Одной удалось благополучно вырулить на тротуар, а вторая, врезавшись в ближайшее здание, взорвалась.

– Думаю, это немного охладит их пыл, – сказал Скайлер. – Ты успел сделать все, что собирался?

Стащив с головы капюшон и очки, Лейт запрокинул назад голову и глубоко вдохнул свежий воздух. Ветерок приятно холодил вспотевшую под противогазом кожу лица.

– Кажется, да, – сказал он, немного подумав. – Поехали домой, а то денек сегодня уж очень суматошный.

Радиокод СБ Аргента настолько отличался от кода на Плинри, что префект Гарвей не понял ни слова из радиопереговоров, доносившихся из рации патрульной машины, на всем протяжении пути по заполненным людьми и транспортом улицам Караланда. Но жесткий тембр, отдававший приказы из диспетчерской, и тихие, но злобные проклятия водителя, ничуть не отличались от таковых на его родной планете.

Где‑то впереди снова прогремел взрыв.

Караланд оказался крупнее любого другого города, который когда‑либо доводилось видеть Гарвею, и он с интересом и даже с завистью рассматривал высотные кварталы, пока машина двигалась к центру. Несмотря на отдельные шрамы, оставленные войной, здания выглядели гораздо новее и чище, чем в Капстоне. Прохожие, по крайней мере в этой части города, были одеты гораздо лучше и опрятнее, но больше всего его поражало огромное количество разношерстного транспорта. Префект рассудил, что, вероятно, привыкший торговать и способный за парсек унюхать свою выгоду, Аргент сдался рекрилянам гораздо раньше, чем Плинри, и те не успели применить здесь тактику «выжженной земли».

Тонкая струйка дыма поднялась впереди, чуть левее маршрута их следования.

– Мы будем проезжать мимо вон того дымка? – спросил Гарвей водителя.

– Нет, сэр, – ответил тот. – Это слишком рискованно. Мятежники все еще могут находиться где‑нибудь поблизости.

– Сомневаюсь. «Черный спецназ» обычно очень быстро жалит и смывается еще до того, как укушенный почувствует боль. Хотелось бы мне посмотреть, что они уже успели тут натворить.

Водитель искоса взглянул на Гарвея.

– Ну хорошо, – взяв микрофон, он сообщил об изменении маршрута.

Когда они подъехали к зоне ворот, там царил полнейший хаос.

Врезавшаяся в стену и взорвавшаяся машина еще горела. «А врезалась она уже после того, как ее обстреляли», – отметил про себя Гарвей, видя на дверях машины характерный узор от осколков рифленой оболочки мини‑ракеты. Со стены свисали обрывки металлической сетки, венчавшей некогда ворота, а сами створки ворот видимо уже куда‑то убрали. Вокруг бегали пожарники, что‑то кричали военные, суетились медики, и Гарвей невольно вздрогнул – уж очень это походило на последствия мятежа в Капстоне.

Водителю зрелище, очевидно, тоже не доставило большого удовольствия, и он явно нервничал, когда вооруженные до зубов охранники бросали в сторону машины хмурые взгляды. Поэтому, миновав ворота, он быстро набрал скорость и устремился прочь от стены. Через несколько кварталов они подъехали к следующим, более мощным на вид, воротам. Высокая серая стена, в которую они были встроены, ничем не отличалась от барьера, окружавшего Хаб. Снаружи охранники вели себя так же возбужденно и настороженно, как и у разрушенных ворот, а внутри стояло четверо солдат с бластерами на изготовку.