– Всё хорошо, Рич. Просто немного нервный день, – слегка качнула головой Анна. – Я помню, что обещала рассказать тебе о техниках. Присядь.

Я опустился в кресло напротив учительницы. Нас разделял довольно широкий стол, но Анна сидела так, что вид для меня открывался просто восхитительный. Мне кажется, она даже не отдавала себе отчета в том, как двигается, как сидит, под каким углом разворачивается к собеседнику. Чисто женская интуиция, позволяющая производить на мужчину максимально сильное впечатление. Ну, вот такой у человека талант. Бывает. Только мне от этого не легче. Мозг плавится и начинает закипать. Кровь приливает туда, куда ее совершенно не просят, по крайней мере, в данный момент. Просто жесть какая-то.

– Думаю ты помнишь, что в начале Вторжения Рой нанес удары прежде всего по научным и технологическим центрам Федерации, – не замечая или просто не обращая внимания на мое состояние, начала учительница. – Результат не замедлил сказаться. Нас еще хватило на то, чтобы перемолоть вражеский флот и спасти от полного уничтожения некоторые планеты, но потом начался стремительный регресс, причем по всем направлениям. Самым ужасным стало то, что резко просел уровень образования. Мы просто разучились готовить грамотных специалистов, не говоря уже о настоящих ученых. Чем дальше продвинулась цивилизация по пути научно-технического прогресса, тем важнее для нее система образования, а у нас она рухнула почти полностью. Многие знания были утрачены вместе с уничтоженными университетами и центрами научных разработок. Инфосеть разрушалась целыми кластерами. Данные терялись, несмотря на многократное резервирование. Никто ведь до Вторжения не мог предположить, что возможен удар извне такой силы и масштаба. И главное, Рой отлично знал наши уязвимые точки, и расчетливо бил именно по ним.

Анна слегка повела плечами, чуть изменив позу, и вдоль моего позвоночника пробежала цепь горячих мурашек. Хорошо, что госпожа Койц предложила мне сесть в кресло. О чем я думаю? Мне ведь нужна информация, и я пришел сюда, чтобы ее получить. А сам что делаю? Я попытался заставить себя сосредоточиться на лице учительницы и её словах. Кажется, это даже получилось.

– Это было необходимое вступление, – чуть помолчав, произнесла Анна, – а теперь факты. Ты сказал, что хочешь стать техником, но я не думаю, что это хороший выбор. Мы разучились готовить специалистов, способных работать с довоенными технологиями, но потребность в них оказалась настолько велика, что правительство Федерации было вынуждено вытащить из забвения давно запрещенную методику прямой киборгизации мозга. Вживление нейрочипов в свое время считалось очень перспективным направлением, но быстро выяснилось, что человеческое сознание не выдерживает прямого взаимодействия с искусственным интеллектом. Биологические и техногенные нейросети вступают в конфликт. Проявляется это не сразу, но со временем такой гибрид человека и машины перестает мыслить, как живое существо. У него исчезают интересы, не связанные с работой, утрачивается влечение к противоположному полу и быстро развиваются различные патологии, приводящие к преждевременной смерти. Несмотря на все достижения довоенной медицины, такие киборги жили не больше десяти лет после проведения операции по вживлению нейрочипов. В итоге направление было закрыто, но не забыто окончательно. Считалось, что в случае чрезвычайной ситуации, в качестве которой рассматривалось резкое обострение отношений с чужими, человечеству эта технология может еще пригодиться. И она пригодилась, причем в самом неприглядном из возможных вариантов. Одна из возможностей нейрочипов – прямая загрузка баз знаний в человеческий мозг. Эта процедура до Вторжения почти не использовалась, поскольку приводила к резкому усугублению всех негативных последствий киборгизации, которых и так хватало.