— Это я заметила, — с усмешкой сказала Таня.

— Я вас познакомлю, потом можем вместе посмотреть телевизор…

— Знаешь, чтобы не ставить ее в неловкое положение, ты скажи ей, что я — твоя родственница. Двоюродная сестра.

— Да? Я и не подумал…

— Ничего, зато я подумала. Две головы, если не совсем тупые… Ужин в полвосьмого?

— Да.

— Тогда до встречи.

— Погоди, — вырвалось у Павла. — Побудь еще немного.

Таня вздохнула и нахмурилась, явно в шутку.

— Ты, конечно, будешь смеяться, — сказала она, — но я тоже устала. Я ведь к тебе прямо с самолета, только вещички в номер забросила.

— Ой. Прости. Я не подумал.

— Прощаю.

И Таня вышла из комнаты, а Павел смотрел ей вслед.

Дверь закрылась.

«Господи, — подумал он. — Какое счастье, что она у меня такая!»

Никто за Павлом не зашел, и в столовую он отправился самостоятельно. В ординаторской, куда он заглянул по дороге, было пусто. Еще не пройдя сквозь стеклянные двери столовой, он заметил Таню. Она сидела за его столиком и что-то оживленно рассказывала его соседям — пожилой и явно сановной узбекской паре.

— Вот и Павлик! — радостно сообщила она, когда он подошел и, опираясь на здоровую ногу, несколько боком сел на стул. — А мы тут как раз про тебя говорили.

— Йигыт, йигыт… молодец прямо! — льстиво улыбаясь, сказал узбек.

Павлу стало неловко и немного противно.

— Что сегодня по телевизору? — спросил он.

— Говорят, «Начало», — тут же ответила Таня. — Хороший фильм, только надоел.

— Начало-мочало! — фыркнул узбек. — Ску-учно. Вчера «Зита и Гита» была. Вот это кино! А «Начала» нам не надо… Вечерний рацион — и спать, да?

— Что-что? — переспросил Павел.

— Рацион, — с явным удовольствием повторил узбек умное слово. — Гулять немножко будем, атмосферу дышать.

— Может, и мы не пойдем? — предложила Таня. — Посидим в холле, кофе попьем или в парке подышим атмосферу.

Павел, натужившись, чтобы не рассмеяться, смог лишь кивнуть головой.

Они сидели на скамеечке неподалеку от входа в стационар, курили Танины «Мальборо», разговаривали и поджидали запаздывающую Варю. Таня рассказывала Павлу о европейском турне, которое она совершила вместе с камерным оркестром областной филармониио о городах, нравах и магазинах, о разных смешных и досадных накладках и оплошностях, характерных для советских людей, вырвавшихся за рубеж. Павел заговорил об экспедиции, при всей трагичности более чем удачной с точки зрения науки, понемногу увлекся, начал размахивать руками, строить планы… После долгого перерыва мысли охотно встраивались в прежнюю, добольничную систему координат: наука-работа-институт-город. Родители. Сестра. Привычный круг привычных лиц, забот и надежд… Таня легонько толкнула его локтем в бок. Он поднял голову. Перед ними стояла Варя в мешковатом сером жакете и как-то странно смотрела на него.

— Опоздала, — чужим голосом сказала она. — Владька заболел. Перекупался и заработал ангину.

— Варя, — сказал Павел.