- Как ты с ними работал?

    - А что, нормально, - пожал плечами шеф. - Никаких проблем.

    - Они ж тупые, как сибирский валенок! - взвыл Рудольф Адольфыч.

    - Ты это… Фильтруй базар, - нахмурился Эдик. - Кто тебе сказал, что сибирские валенки тупые? У них носы заостренные, сам видел! Это наши, свойской валки, с тупыми носами делаются.

    Лисипицин оторопело выслушал его и тяжело кивнул головой.

    - Хорошо. Значит, так: если Шлоссер потащит сундук в администрацию, этот сундук надо культурно отобрать. Понятно?

    - Вот теперь все ясно, - облегченно вздохнули бандиты, - а то говоришь какими-то загадками. Мы пацаны конкретные. Любим конкретный базар. И это… По тыкве ему можно врезать?

    - По тыкве? - Лисипицин мечтательно расцвел. - Можно! Да-да, - добавил он сладким голосом. - Можно и даже нужно!

    - Вот это по-нашему, - оживились братки, - а то все непонятки какие-то. А сейчас чего делать?

    - Спать надо идти, - сказал Рудольф Адольфыч, - сил набираться. Мне еще село мести… Это вам - лафа, дрыхни, сколько хочешь!

    Вскоре они распрощались, и бандиты, надев клобуки, двинулись к Маланье. По дороге они наткнулись на стайку лесных чертей. Те промышляли что-то в курятнике, но, увидев процессию в клобуках, до смерти перепугались.

    - Попы! Попы идут! - завизжали они и бросились врассыпную, унося добычу: двух откормленных кур и матерого индюка.

    Правда, индюка они по дороге выронили, и птица, отряхнувшись, направилась домой, оскорбленно ворча и сердито оглядываясь. Ни Эдик, ни бандиты уже не чувствовали ни испуга, ни даже удивления. Ими овладело чувство какого-то безразличия.

    Только Серый презрительно бросил:

    - Глядите-ка, черти!

    - Мы сами черти, - отозвался Эдик и с невольным уважением подумал о рогах.

    - Слышь, пацаны? - неожиданно отозвался Колян. - А в аду истопникам хорошо платят?

    - А ты что, устроиться хочешь? - лениво поинтересовался Эдик.

    - А что такого-то? - пожал плечами Колян. - Работа нормальная, эксклюзивная. Наверняка в валюте получают!

    - Тебя не возьмут, - возразил Серый, - у тебя рога не подходят. И у Толяна не подходят - у него бараньи. Вот шеф - это как раз то!

    - А ты вообще однорогий, - обиделся Колян, - молчал бы уж!

    - Это я однорогий? - возразил Серый и стащил клобук. - Смотри!

    Эдик глянул на Серого и обалдел. Мало того что срубленный рог отрос снова. Прямо на лбу вырос еще один, хоть и короче других, но зато необыкновенно острый даже на вид.

    - Видали? - гордо сказал Серый и снова надел клобук.

    - Ну ты теперь точно черт! - выдавил Эдик. - За три-то рога тебе в аду сразу сержанта дадут! А может, и лейтенанта!

    Возле Маланьиного дома братков дожидался четвероногий петух. То ли на стреме стоял, то ли готовился кукарекать. Скорее всего, второе, потому что он беспокойно ходил по поленнице и время от времени клекотал, прочищая горло. Однако клекот выходил неубедительным, петух озадаченно мотал башкой и снова ходил. Его встопорщенные перья поредели, и вообще, после взрыва в туалете он выглядел неважно.

    Увидев приближающихся братков, петух что-то неразборчиво гаркнул и метнулся в ближайшие кусты.

    - Здорово я его укротил? - самодовольно спросил Эдик, открывая калитку. - Будет знать, тварь пернатая, на кого баллон катить!

    Тут Эдик вспомнил грустную предысторию этого события и процедил сквозь зубы:

    - А ты, Серый, если еще раз носки в стакан засунешь, заставлю сожрать.