Ух! До сих перемещаться Знаком на такие расстояния мне не доводилось. И как-то не задумывался о том, что пятьсот с гаком вёрст — расстояние вполне достаточное для того, чтобы резко изменилась погода. Секунду назад, в Смоленске, было тепло и солнечно, а здесь на нас обрушился проливной дождь. По небу бежали тучи, над лесом за деревней сверкнула молния. Загрохотал гром.

— Ух, и крепко хлещет, — порадовал нас Харисим.

— Есть такое, — не стал спорить я. — Как Знак-то твой не смыло?

Харисим хитро подмигнул.

— После расскажу.

Ну да, понятно. У охотников между собой-то секретами делиться не сказать, чтобы принято. А тут рядом с нами посторонний стоит. К слову, настолько офонаревший, что вряд ли запомнит что-то из сказанного. Но береженного, как известно, бог бережёт.

— Пошли, — скомандовал Харисим, — покуда насквозь не вымокли, — и уверенно, широким шагом направился к ближайшей избе.

Явно не лучшей в деревне — стоящей на отшибе, покосившейся набок, с крышей, вопиющей о ремонте.

Сазонов, всё ещё находящийся в офигении, посмотрел на меня.

— Мы недалеко от Петербурга, — объяснил я. — Харисим перенёс нас Знаком.

— Но вы сказали, место в карете…

— Нет. Это вы спросили, найдётся ли для вас место. И оно, как видите, нашлось. Только не в карете — о чём я вас с самого начала предупреждал. И про лакея, между прочим, тоже говорил, что он не влезет. У Харисима две руки… Идёмте, а то правда насквозь вымокнем, — и пошёл догонять Харисима.

Глава 3

Сазонову ничего не оставалось делать, кроме как рвануть вслед за мной.

Дверь в избу Харисим открыл с ноги. Хозяев внутри не обнаружилось. Помещение вообще не выглядело жилым — ни половиков, ни занавесок, ни скатерти. Редкая разрозненная посуда сбилась в стайку на столе. В углу капала в подставленный горшок вода с протёкшей крыши.

Харисим перекрестился на икону, прошёл к столу и по-хозяйски плюхнулся на лавку. Жестом предложил нам с Сазоновым тоже присаживаться.

— Чей это дом? — спросил я.

— Мой, — мрачно буркнул Харисим. Он как-то быстро и скучно протрезвел.

— Э-э-э…

— Что?

— Да не. Ничего.

— Я тут когда-то с мамкой жил, — пояснил Харисим. — Покуда охотники к себе не забрали. Отца у меня не было, мамка в подоле принесла. А я рос не по дням, а по часам. Так на деревне болтать начали, что с великаном согрешила. — Харисим мрачно кивнул на кровать, стоящую у стены. По её размерам было ясно, что и в подростковом возрасте на габариты он не жаловался. — До того мамку затравили, что сбежала в соседнюю деревню. На самом краю поселилась, людям не показывалась. Когда я в силу охотничью вошёл, задал тут жару, конечно, больше уж мамку никто обижать не смел. Но жить она так и осталась на околице. А вскоре вовсе померла.

— А чего ты в доме порядок не наведёшь? Крыша, вон, течёт…

— А на кой оно мне? Дому хозяйка нужна, женские руки. А мне раз в месяц заночевать — и так годится. Развалится дом, да и чёрт бы с ним. В этом краю как будто даже погода с каждым годом всё мерзее. Не дождь, так снег, не снег, так ветер. Тьфу.

— Н-ну… С одной стороны, верно, — согласился я. — А с другой — вот ты говоришь, дому хозяйка нужна. А куда ты её приведёшь, хозяйку-то? Нормальная девушка в этакой развалюхе жить не согласится. Ты сперва ремонт замути, а потом хозяйку дожидайся.

— Да ну его, — Харисим махнул рукой. — Мне не больно и надо, уж сколько лет бобылём. Отдыхайте покуда. Дождь переждём, а после вы — в Петербург, а я в кабак вернусь.