— Она не будет голосить, она у меня тихая.

— Ясно. А звать-то тебя как?

— Андреем Михайловичем.

— Ступай себе с богом, Андрей Михайлович, и ничего не бойся.

Мужичок, хлюпая носом и благодаря меня на чём свет стоит, удалился. Я вздохнул и вернулся к своему пиву.

— Завидую вашей работе, Владимир Всеволодович, — заметил Фёдор. — Как бог свят — завидую.

— Чего это? Поди больше моего зарабатываешь, только не подставляешься.

— Дело не в деньгах, а в том, как на вас люди смотрят. Как на спасителя, коим вы и являетесь. Будь во мне с детства дар — тоже бы в охотники ушёл, разумеется.

— Разумеется. Если у тебя дар — выбора-то и нет никакого. Мужики рассказывали. Кто и пытается соскочить — всё равно возвращаются. Вон, Аврос, вроде давненько на покой ушёл. Но я тебе так скажу: Петрушка у него ведь не от сырости завёлся. Значит, похаживает на охоту тихопёрдом, старый плут.

Фёдор сделал вид, что всё понял, и свинтил обслуживать другого клиента. Я усмехнулся.

Люблю говорить сам с собой, притворяясь, будто обращаюсь к другим людям. Люди в основном занимаются тем же самым, но неосознанно. Каждый, по большому счёту, только себя и слушает. А я всего лишь отдаю себе в этом полнейший отчёт. Честность — вежливость охотников. О! Кажись, я новый афоризм сочинил.

Теперь, когда в моей жизни появилась ощутимая цель, я воспрял духом. Тяжёлые мысли вымело из головы поганой метлой. Покинув кабак, я прогулялся до костеприёмника и вынес принимале мозги, показав два осколка от «золотого» яйца.

— Нет, — жалобно сказал тот.

— Обоснуй? — предложил я.

— Н-не кость сие.

— Как же не кость? Давай сравним с любой другой костью. Есть у вас какая-то процедура установления подлинности материала?

Процедура была. Принимала достал пузырёк с чем-то чёрным. Выткнул пробку, капнул на скорлупу. Из чёрной жидкость сделалась ярко-красной.

— Видал? Подлинник! — сказал я с уверенностью.

Уверенности на самом деле не было и в помине. Я ж не в курсе местной химии. Может, красный цвет как раз означает, что это фальшивка. Но — угадал. Принимала совсем загрустил.

— Никогда такого не приносили… Не примут у меня ведь. Не кость же, а скорлупа.

— А не один хрен, скажи на милость? Главное — что? Главное — материал. Из него ведь амулеты и оружие делают. Вот, материал.

— Ну… Могу принять, как одну.

— Схрена ли одну, когда две! — Я крутанул пальцем сначала одну половинку яйца, потом другую.

Принимала смотрел так, будто я у него на глазах режу его любимого щеночка. Аж жалко стало, чесслово.

— Ладно, не грузись так. Сдавать не буду. В Питере потом реализую — там дороже. Ну или в Смоленске.

Принимала, не таясь, выдохнул — облегчение накрыло его мохнатыми крыльями. Я, посмеиваясь, ушёл.

Так-то система приёма костей поштучно имела смысл, кривляться не будем. Земляна всё правильно сказала: кости-то, в основном, мелкие попадаются. А берут их по цене средних. Лично я уже вышел на уровень, когда у меня, в основном, средние и крупные, так что я, по уму, если на вес пересчитать, в проигрыше оказываюсь.

Но в среднем система работает. Только есть в ней вот такие вот тонкие моменты, как с яичной скорлупой. А если огненный змей вылупится, развалив скорлупу на десять кусочков? Или на сто десять? А? Вот то-то же.

В целом, пока что я решил не делать революцию в Питере. Подумать надо, осмотреться.