— А зачем вам вообще планшет? — лезу в холодильник. Угу, а комиссар Рекс неплохо так подготовился, накупил всякого разного. — Давайте лучше готовить обед. Ты что любишь, Отис?

Вдруг он замялся, даже растерялся. И все-таки поубиваю я этого черта старшего! Вот как есть поубиваю! Довел дитя!

— Ладно, сейчас что-нибудь придумаем.

Минут через пять наступила тишина, сопровождаемая звуками скворчащего мяса на сковороде, бурлящего супа в кастрюле и пиликающего планшета. Настя с Отисом вместе устроились на диване и самозабвенно играли в игры, правда, дочка нет-нет, да отмахивалась от назойливого хвоста чертенка, ибо тот так и норовил забраться ей за шиворот, полагаю, ненамеренно. Такое ощущение, будто эти хвосты у них своей собственной жизнью живут. Ну, а я занималась тем, что умею лучше всего: готовкой. На первое запланировала куриный суп, на второе бефстроганов с картофельным пюре, а на десерт кексы.

Скоро дети забросили игры и начали активно мешаться у меня под ногами. Пришлось усадить каждого с персональным заданием — обоим выдала по куску теста и горке изюма, чтобы лепили свои пирожки.

— А я умею пельмени лепить! — Настя с гордым видом раскатала кусочек теста, вырезала из него стопкой кружочек, затем положила в серединку изюм и скрепила краешки теста. — А ты нет, — посмотрела на грубоватые комки чертенка.

— Я и не должен уметь. — Отис с досадой слепил один большой ком. — Я черт!

— Разве черти не готовят? — посмотрела я на него: во дает, уже весь в муке.

— Черти только едят. Готовить должны другие.

— Хм… а если бы твой папа занемог? Ты разве не приготовил бы ему поесть?

— Он никогда не занемогает. А то, что я ему давал, он не ел. Брал и выбрасывал.

Идиот! Это все, что хочется сказать про великовозрастного Гаспаровича, желательно в лицо.

— А вот если бы ты научился что-нибудь особенное готовить, думаю, твой отец съел бы и еще добавки попросил.

— Например?

— Например, кексы. Хочешь, я тебя научу?

— Да! — и чуть со стула не свалился, вовремя уцепился за спинку хвостом.

С каким же воодушевлением он раскладывал тесто по формочкам — старинным чугунным, которые мы откопали в недрах кухонного шкафа. А в какой-то момент я заметила, что хвост Отиса крепко держится за пояс моего фартука. Все-таки удивительные они создания. Мама мне раньше рассказывала, что чертята очень ласковые, пока маленькие, и хвосты у них как своего рода связь с теми, к кому они привязаны.

Еще через полтора часа все было готово. А главное, все были сыты. Настя с Отисом ели наперегонки и смолотили все, что я им положила, как и потом первую партию кексов. После такого плотного обеда Отис потянул нас на улицу.

И все бы ничего, но я с тревогой ждала возвращения товарища похитителя. Он не имеет права держать меня с ребенком здесь взаперти.

— А вон там мои качели, — схватил меня за руку чертенок и потащил за собой. И до чего же он сильный, с ума сойти! Как взрослый!

Отис подвел нас к широченному раскидистому дубу.

— Ничего себе! — Я аж рот открыла от удивления.

Вот он какой, смежный мир. С одной стороны от нас мерцал вечерними огнями город Ксантипп, который мне и рассмотреть-то толком не удалось через затонированные стекла патрульной машины. С другой — пестрели багрово-рыжие леса, холмы простирались на сотни метров, некоторые цвели красными цветами, другие зеленели, будто на дворе разгар лета. Слабый ветер нес ароматы трав, ерошил листву дуба, отчего пожелтевшие листья то и дело срывались с веток и неслись вниз по склону.