— А если потеряешь ключи? Ты что, не хочешь, чтобы их тебе вернули?

— Да с чего это мне их терять…

— Во-во! Послушайте-ка этого умника, — дядя Тэд, громко смеясь, повернулся к племяннику. — Он ведь никогда ничего не теряет. Какой молодец. Да я ведь, — он снова обращался к брату, — только добра тебе хочу. Мне что ли это все надо?!

— А кто тебя об этом просит? Кто? Будет надо, сам скажу. А пока что оставь меня с этим в покое.

Дядя Тэд еще немного поиграл брелком, потом сунул его в карман.

— Как хочешь, — он немного помолчал. — А то у меня есть там один приятель, мог бы помочь…

Мать недавно писала Адамчику, что сын дяди Тэда — Стив тоже хотел завербоваться в морскую пехоту, но его забраковали. До этого он уже обращался в вербовочные бюро армии и флота. Даже в береговую охрану поступить пытался. Но с его астмой и плоскостопием разве возьмут? Признали начисто не годным.

«Когда разрешат первый отпуск, — подумал Адамчик, — нужно обязательно съездить повидать дядю Тэда». А может быть, даже дядя сам с семьей приедет к ним, чтобы встретиться с племянником. Но теперь уже, конечно, все будет иначе. Никакая сила теперь не заставит Тома Адамчика вместе с отцом сидеть и безропотно выслушивать бесконечные дядины бахвальства и разглагольствования о том, что такое военная служба и какова солдатская жизнь. Хватит, послушали. Теперь он сам может немало порассказать на эту тему. Правда, дядя Тэд бывал на фронте. Но зато он служил в армии, а не в морской пехоте. Стало быть, и у Тома Адамчика есть свои козыри.

А этот бедняга Стив. Оказался такой рохлей, что его даже в береговую охрану не взяли. Вот здорово бы поглядеть, какое выражение было у дяди Тэда, когда этот его любимчик Стив, предмет вечной гордости и похвальбы, заявился домой с полным отказом в кармане. Все телефоны, поди, оборвал, добиваясь, чтобы его сыночка приняли. Всех на ноги поднял — и начальника вербовочного бюро у них в городе, и службу набора добровольцев в Пентагоне. Всех, всех. Знакомых-то у него действительно немало. Еще бы! Сына такого выдающегося ветерана, такого заслуженного солдата и вдруг начисто отвергли. Да как же можно! Как посмели! Ах, ах!

— Теперь можете спуститься…

Голос портного заставил Адамчика на минуту отвлечься от своих мыслей. Вместе с другими солдатами он по узким ступенькам сошел с платформы. Проходя мимо портного, смотрел в другую сторону.

Встав в строй, солдаты начали снимать новое обмундирование, надевая взамен его уже изрядно истрепавшееся, пропитанное потом рабочее платье. Старая одежда на теле сразу же рассеяла ту атмосферу праздника, приподнятости, которая еще несколько минут назад владела Адамчиком. Он снова почувствовал себя прежним паршивым червем, грязной скотиной в стаде таких же скотов, вонючего быдла. Скотина во взводе скотов, в батальоне скотов, на этом проклятом скотском острове Пэррис-Айленд. Как и все в этом рекрутском центре, он сейчас боялся только одного — оказаться вне выпуска. Как и все, он не знал, не был уверен, сможет ли стать тем, что от него требовалось, — настоящим морским пехотинцем, бойцом и убийцей. Как и всех, его ждал впереди долгий и трудный путь.

И все же, попытался он уверить себя, его шансы были не такими уж мизерными. Стал бы разве корпус тратить зря деньги на выходное и тропическое обмундирование для него, если бы был уверен, что из него ничего не получится?

В последнее время, стремясь как следует взять себя в руки, он принял за правило поменьше думать о вещах, которые находились за пределами его возможностей. Пусть они идут сами по себе. Все равно ведь ничего не поделаешь, так нечего и голову ломать. Будь что будет.