Скорее! — И метнулась на кухню.

Я машинально побежала за ней прямо в плаще, словно от моего присутствия зависело, успеет ли Марта вовремя вытащить кофе из духовки.

— Да, именно усвистал, — хмыкнула я. — Вниз по лестнице, через две ступеньки.

Плащ я сняла, пристроила на спинку кресла и принялась помогать Марте сортировать зерна.

Некоторые все-таки успели пережариться. На краю стола возле пепельницы соблазнительно лежала пачка сигарет.

— Жюль сам не свой по поводу нового проекта, Виктор — всегда его правая рука, а тут вдруг посмел отлынивать!

— Он не отлынивает! Он полночи писал что-то. — Сигареты были с ментолом и довольно крепкие.

— Писал? Что именно?

— Откуда я знаю. Я не спрашивала.

Удобно попросить у Марты сигарету или нет?

— Вы не поинтересовались? Он же мог обидеться.

— Он тоже не интересовался моими набросками.

Надо все-таки набраться наглости и попросить.

— То есть? Какими набросками? — Марта потянулась к сигаретам и вытащила из кармана своего безумного балахона зажигалку. — Сейчас зерна остынут, помелем и сварим. И еще у меня есть творожная запеканка. Фантастический рецепт! — Она пододвинула пепельницу к себе и закурила. — Получается лучше пирожного.

— Марта, можно мне тоже взять сигарету?..

— Да, конечно.

От радости первой затяжки у меня даже слегка поплыло в голове. Марта опять лукавой младшей сестренкой взглянула на меня. Или мне кажется? Я затянулась во второй раз и глупо призналась:

— Пытаюсь бросить. Ничего не получается.

— Я и не пытаюсь. Легче покурить и забыть, чем все силы тратить на то, чтобы заставлять себя не думать о сигарете. Жюлю запретили курить врачи, мучается ужасно.

А Виктор не мучается, бросил — и все, подумала я.

— А что, Виктор тоже бросил? И вам не дает?

Я вздрогнула, Марта застала меня врасплох.

Ведь по дороге сюда я попросила Виктора остановиться у киоска и купить сигарет, а он сухо бросил: «Даже не думай», — и молчал весь оставшийся путь до квартиры супругов Рейно.

— Виктор — деспот, — как ни в чем не бывало иронично охарактеризовала его Марта.

— Но, по-моему, он побаивается мсье Рейно.

— Бросьте, Софи. Просто Виктор кроме всего прочего отличный психолог. Жюль давно в роли свадебного генерала и доброго дядюшки, добывающего денежки под свое имя, и ни для кого не секрет, что всем в съемочной группе заправляет Виктор. Нет, конечно, в Викторе море обаяния и всяких других талантов, но...

Ладно, это даже хорошо, что он бросил, он теперь и Жюлю не даст курить. — Она поднялась с кресла, достала из шкафчика древнюю кофемолку и насыпала в нее зерна.

— Потрясающе! Марта, у вас ручная мельница!

— Да, — гордо сказала Марта, — и кофе мы сварим в турке. У меня старинная турочка, серебряная. Наш великий коллекционер Пленьи выклянчивает ее который год, а тут купил себе какой-то серебряный сервиз...

Сервиз Марии-Антуанетты! — чуть не вырвалось у меня.

— ..так и вовсе, должно быть, теперь не отстанет. Кстати, вы видели его коллекцию?

— Видела. Марта, а вы случайно не знаете, у кого он купил этот сервиз?

Марта пожала тощими плечами, пересыпала смолотый кофе в турку, налила воды, бросила щепотку соли и поставила на огонь. Удивительно, как она преобразилась! Все действия ее сухоньких ручек и даже ее движения внутри этого смешного пестрого балахона вдруг стали такими, как если бы она священнодействовала.