Изменить размер шрифта - +

— Вместе! — как эхо повторил он. — Вот что главное! А работа в Рейвенстоуне найдется для нас обоих.

— И в чем же она заключается? — с любопытством спросила Шимона.

— Видишь ли, мой отец настолько ненавидел женщин, что приказал перенести на чердак все картины — а среди них было немало ценных, настоящих произведений искусства, — на которых были изображены женщины, одетые — вернее, раздетые — на манер классических богинь.

Герцог улыбнулся и продолжал:

— Туда же была отправлена вся мебель, украшенная резными сердцами или амурами, а также энное количество кроватей и диванов, на взгляд отца, слишком удобных и потому зовущих к греховным наслаждениям.

— Должно быть, от этого твой дом стал слишком… суровым.

— Так оно и есть. Вот почему я почти не жил здесь с тех пор, как умер отец, — ответил герцог. — Но вдвоем мы сможем возродить былую славу Рейвенстоуна, вернуть замок в то состояние, в каком он был при моем деде. Именно он значительно перестроил наш дом и украсил его бесценными произведениями искусства, вывезенными из Италии и Франции.

— Я с радостью примусь за это!

— Мы будем заниматься этим вместе, — добавил герцог.

— Звучит восхитительно и заманчиво…

— Как и ты сама!

Вытащив из кармана изящный носовой платок, герцог осторожно вытер слезы с глаз Шимоны и нежно поцеловал сначала их, а потом ее нежные округлые щеки.

Прижав девушку к груди, он отыскал ее губы и начал целовать неистово, страстно, настойчиво. В глазах герцога горел огонь желания, но Шимону это не испугало.

— Я люблю тебя!..

Шимона сама не знала, произнесла ли она эти слова вслух или только подумала.

Все ее тело пронизывало ощущение чуда. Страстные прикосновения герцога рождали в ней ответный огонь.

И снова, как и всегда, когда он целовал ее, Шимона почувствовала, что они становятся единым целым.

А ведь именно этого она всегда хотела, подумала девушка.

Герцог провел рукой по волосам Шимоны, откидывая их со лба.

— Ты такая красивая! — прошептал он. — Ты будешь самой прекрасной из всех герцогинь Рейвенстоунских.

— Мы закажем художнику наш портрет. Пусть он изобразит нас вот так… рядом.

Герцог рассмеялся:

— А почему бы и нет? А подпись будет такая: «Ее Честь и Его Бес…»

Шимона прикрыла ему рот своей ладонью:

— Ты не должен так говорить! Все это в прошлом… Забудь о плохом! Искупленный грех — уже не грех…

— Ты в этом уверена? — с сомнением в голосе спросил герцог.

— Так сказано в Библии, — убежденно ответила Шимона. — Помнишь, там говорится об «очищении огнем»? Значит, и ты теперь чист — ведь ты так храбро вел себя на пожаре, спас мне жизнь!.. Мы начнем все сначала… ты и я… И давай с сегодняшнего дня никогда не вспоминать прошлое!..

Шимона обвила руками голову герцога и положила ее себе на грудь.

— Я уверена: эхо наших добрых дел разойдется, как круги по воде! Мы сможем сделать многих людей счастливыми и довольными…

— Моя дорогая! — страстно прошептал герцог. — Я люблю тебя! Обожаю! Я тебя боготворю!..

И он снова начал целовать ее, пока они оба не взмыли в бесконечное небо, усыпанное мириадами звезд, где не было никого, кроме них двоих и их божественной любви…

Быстрый переход
Мы в Instagram