Изменить размер шрифта - +
Иногда мне разрешали ездить верхом, но не играть.

— Наверное, это было невыносимо! Вы, должно быть, чувствовали себя очень одиноким…

— Да, пожалуй, от одиночества я страдал больше всего, — подумав, согласился с Шимоной герцог. — Мне было не с кем поговорить. У меня не было ни одного друга…

— И долго это продолжалось?

— Пока мне не исполнилось восемнадцать.

— Боже мой! Этого просто не может быть!

— И тем не менее было именно так! — с горечью подтвердил герцог. — Можете себе представить, что, когда умер мой отец, я почувствовал себя так, словно вышел из тюрьмы. — Он издал короткий смешок. — Подобно узнику, долгие годы проведшему в мрачной темнице, я совершенно не знал той жизни, в которой внезапно очутился. Все казалось мне таким странным…

— И что же случилось потом?..

— Неужели вы не можете догадаться? — насмешливо спросил герцог. — Разумеется, первым делом я отправился в Лондон. Ведь теперь я никому не был обязан отчетом! И конечно, общество приняло с распростертыми объятиями богатого молодого герцога!..

— Наверное, это было… приятно, — тихо заметила Шимона.

— Это было подобно выходу из тьмы на свет! Но к несчастью, у меня не было никаких нравственных принципов, моральных стандартов, чтобы я мог правильно оценивать людей, встреченных мною в свете. Меня снедало единственное чувство — жгучее желание скорее восполнить все то, что я, как мне казалось, упустил в этой жизни…

— Я вас понимаю…

— Мне хотелось всего запрещенного для меня в течение долгих лет — завести собственных лошадей, охотиться, боксировать — словом, заниматься тем, что для любого молодого человека моего возраста было вполне привычным.

Герцог цинично усмехнулся и добавил:

— Кроме того, меня, естественно, интересовали и женщины!

Шимона стиснула руки, почувствовав внезапный укол ревности, поразивший ее сердце подобно лезвию острого кинжала.

— Мой отец считал женщин порождением дьявола, — продолжал герцог, — поэтому для меня они обладали неизъяснимым очарованием. Меня влекло к ним как магнитом.

Глядя на прекрасное лицо своего собеседника, Шимона невольно подумала о женщинах, наверняка находивших его не менее привлекательным, чем он их.

— И снова я пустился во все тяжкие, — нарушил молчание герцог. — Моя жизнь в свете началась знакомством с весьма порочными друзьями принца Уэльского, встреченными мной в Карлтон-Хаусе. Они-то и подняли для меня завесу над сомнительными удовольствиями, которым сами предавались.

В голосе герцога слышалась неподдельная горечь. Он продолжал свой рассказ:

— Сами можете себе представить, что случилось потом. Я вел себя словно маленький мальчик, оказавшийся в лавке со сластями. Жадно погружаясь в пучину греховных наслаждений, я вскоре заслужил тот титул, который вам наверняка известен.

Губы герцога тронула кривая усмешка.

— Его Бесчестье!.. Да, я гордился своим прозвищем! Во всяком случае, мне оно казалось гораздо более почетным, чем титул Герцога-Молельщика…

Выпалив эту тираду, герцог глубоко вздохнул.

— А потом я встретил вас… Когда вы впервые переступили порог моей комнаты в Рейвенстоун-Хаусе, я понял, что вы — та самая женщина, которую я давно и безнадежно мечтал найти!

— Я… со мной тоже что-то произошло, когда мы… встретились впервые, — сбивчиво произнесла Шимона.

— Мы сразу ощутили, — сказал герцог, — некую невидимую связь между нами.

Быстрый переход
Мы в Instagram