– Даже если единственная альтернатива– полное уничтожение?

– Очень может быть, и еще неизвестно, готовы ли они признать, что единственный альтернативный вариант – это уничтожение. Вы же знаете, какая у них чокнутая религия.

– Знаю, – вздохнул Лейси. – Поэтому мы не скажем им, что мы делаем, пока не будет слишком поздно. Придется не говорить им, что мы планируем на самом деле, и надеяться, что потом они поймут, что мы были правы.

– Господи, – пробормотал Ю, устало откинувшись к спинке кресла. – Скромные у вас запросы, господин посол.

– Капитан, – улыбнулся Лейси, – я прекрасно понимаю, что подсовываю вам мешок со змеями. К сожалению, другого мешка у меня нет. Думаете, у вас получится?

– Нет, сэр, не думаю, – откровенно признался Ю. – Но у нас нет выбора. Придется попробовать.

– … Придется попробовать, – сказал голос капитана Ю, и когда дьякон Сэндс выключил запись, щелчок магнитофона эхом отдался в зале Совета. Дьякон вопросительно посмотрел на Главу Старейших Саймондса, но тот яростно уставился в неподвижное лицо своего брата.

– Вот тебе и твои драгоценные союзники, Мэтью. И твои собственные люди не намного лучше справились!

Меч Саймондс прикусил губу. Он почти физически ощущал перепуганную враждебность Совета. Что бы он ни сказал, все будет напрасно, и он стиснул губы, чувствуя капли пота на лбу, а потом удивленно обернулся, когда заговорил кто-то еще.

– Со всем моим уважением, Глава Старейших, я не думаю, что во всем этом следует винить исключительно Меча Саймондса, – спокойно сказал Старейший Хаггинс. – Именно мы велели ему затягивать операции.

Глава Старейших изумленно уставился на Хаггинса, ненависть и ревность которого к Мэтью Саймондсу вошли в легенду, но тот продолжил так же размеренно.

– Наши инструкции Мечу были лучшим, что мы смогли придумать, но мы недостаточно учли возможности сатанинских сил, братья. – Он оглядел стол Совета. – Наши корабли в системе Ельцина уничтожила женщина – эта прислужница Сатаны Харрингтон. – Его спокойный, почти отстраненный тон только подчеркивал силу ненависти. – Это она осквернила все, что мы почитаем святым. Она задалась целью помешать Божьему делу, и нельзя винить Меча за то, что мы направили его против дьявольской отравы.

По столу пробежал негромкий шорох, и Хаггинс кисло улыбнулся.

– А еще наши «союзники». Они тоже неверные. Разве мы не знали с самого начала, что их и наши цели отличаются? Разве не боязнь поглощения с их стороны заставила нас предпочесть планы Маккавея открытому вторжению? – Он пожал плечами. – И тут мы провалились. Маккавей нас подвел, если он вообще когда-нибудь был нашим. Или он сделал попытку и проиграл, или он вообще не стал ничего делать, и после совместных сражений отступники и Блудница, правящая Мантикорой, станут ближе братьев. Это неизбежно – если мы позволим дьяволу победить.

Он замолчал, и в мертвой тишине Томас Саймондс облизнул губы.

– Можем ли мы заключить из последней фразы, что у вас есть предложение, брат Хаггинс? – Хаггинс кивнул, и Глава Старейших прищурился. – Можем ли мы его услышать?

– Неверные с Хевена явно не понимают, что мы смогли проникнуть в их планы предать нас, – будничным тоном сказал Хаггинс.

Меч Саймондс поерзал в кресле, подавляя желание опровергнуть хаггинсовское истолкование намерений Хевена, и Старейший продолжил таким же голосом:

– Они хотят одурачить людей, занятых Божьим делом, братья. Их не интересует Дело; они заботятся только о том, как бы вовлечь нас в «союз» против их врагов. Все, что они будут нам говорить с этого момента, будет вызвано этим желанием и, таким образом, будет иметь столько же веса, сколько слова из собственных уст Сатаны.