— Люди меняются, — мягко добавил он.

Она перевернулась на бок, чтобы видеть его. Ее груди прикасались к нему, одной рукой она обхватила его за талию.

— Наверное…

— Но я не уверен, что мог бы измениться мой брат. Она напряглась.

— Нет, не думай, что я все еще зол на него. Это осталось позади. В любом случае я сейчас говорю не о его смерти. Я о том, что он пытался сделать с тобой. Ты оставалась девственницей, когда я пришел к тебе. А его насилие ты бы не перенесла.

Она ласково провела ладонью по его лицу.

— Зачем возвращаться к прошлому, Том? Оно позади.

— У меня такое чувство, словно оно, как призрак, постоянно стоит между нами. И я не знаю, как избавиться от него.

Она поцеловала его, потерлась носом о его нос.

— Иногда ты говоришь слишком много.

— Да, но я могу меняться. Сегодня я был на обедне. Она хихикнула.

— Отец Френсис чуть не споткнулся у алтаря, когда увидел не самого добросовестного прихожанина. Что послужило тому причиной?

Пожав плечами, он сказал:

— Но ведь ты познакомила меня с ним. Он показался мне хорошим человеком, который больше интересуется паствой, чем поддержанием своего авторитета как духовного лица. Я пришел к выводу, что не Бог причина моих бед. Совсем напротив, он даровал мне встречу с тобой.

Он лег на спину и теперь смотрел в потолок, по которому бегали тени, а она угнездилась на сгибе его руки, положив голову ему на плечо.

— Я всегда был скор на оценки и не спешил менять их, — продолжал он. — Мой брат защищал меня, когда я был мальчиком, поэтому я считал, что он не может сделать что-нибудь плохое. Я долгое время был убежден в этом. Уже став мужчиной, я сетовал, что Всевышний отвернулся от меня. А виноват во всем был один человек. А когда я решил жениться, то готов был принудить к браку первую женщину, которая соответствовала моим представлениям о жене. И «принудить» слишком мягкое слово для того, что я делал.

— Люди меняются, — повторила она.

— Ты доказала это.

— Что ты хочешь сказать?

— Ну, когда я впервые появился здесь, ты засадила меня в подземелье.

Она застонала и закрыла руками лицо, но он отвел ее руки, чтобы поцеловать.

— А когда приехал твой брат, — сказал он, — тебе захотелось выразить справедливое негодование тем, как он обошелся со мной. И хорошо, что ты взяла себя в руки.

— Этим я обязана тебе. Кроме того, я должна благодарить тебя — или винить, уж не знаю — за блаженство, в котором пребывает Сесили.

Он поднял бровь, притворяясь оскорбленным.

— Это звучит не очень лестно. Игнорируя его тон, Диана сказала:

— Сегодня она выглядела невероятно довольной и в конце концов призналась, что ты дал слово вызволить ее отсюда, оплачивать ее расходы. Том, после всего, что она сделала…

— Разве ты не хочешь видеть ее счастливой?

— Да, конечно, но…

— Как долго, по-твоему, она бы продержалась, чтобы не выдать твои секреты? Особенно после того, как выяснилось бы, что я не выбрал ее в жены?

— Ну…

— Вот именно. Это малая цена за то, чтобы она не мешала нам. При ее красоте она найдет мужчину, который снимет с нас эту ношу.

— Да, так и есть. Но она считает, что одержала победу! — разочарованно произнесла Диана.

— Пусть. Победила ты, потому что тебе больше не придется зависеть от нее.

Она застонала.

— Как случилось, что я без тебя жить не могу?

— Видно, так распорядился Господь.