Она отдалась ему — еще один импульсивный поступок, от которого не смогла удержаться. Но в этот момент, наполненный миром и спокойствием, она обнаружила, что не в силах сожалеть об этом. Возможно, это случится позднее, но она справится с этим.

Зимний холод таился в каменных стенах спальни, но с Томом ей было невероятно тепло. Кожа у обоих в тех местах, где они соприкасались, оставалась влажной. Все еще тесно прижатая к нему, она обнаружила, что после произошедшего у нее появилось чувство, что она является частью его.

Том не знал, что и думать, глядя в усталые глаза Дианы. Он не ожидал, что она позволит ему взять ее, был ошеломлен тем, каким неподготовленным оказался к случившемуся. Его глубоко тронуло то, что она отдала ему свою, невинность. Может быть, она так распорядилась собой, потому что считала, что не выйдет замуж? Тома тревожила мысль о ее постоянном одиночестве и о внезапной капитуляции перед страстью к мужчине.

Исходившее от нее тепло согревало, и тревожные мысли оставили его. Он снова желал ее. Осторожно попытался войти в источающее сладость лоно, но почувствовал, как она невольно дернулась. Он застыл.

— Диана… Я был неосторожен?

Ее улыбка была нежной и смущенной.

— Немного… болит. — Она отвела взгляд, темные ресницы скрыли от него серые драгоценные камни ее глаз.

С сожалением он соскользнул с нее и со стоном лег рядом на бок.

— Что-нибудь не так? — спросила она с оттенком озабоченности.

Он подпер голову рукой и улыбнулся:

— Нет, просто устал. Ты взяла от меня все, но оставила меня насыщенным. Тебе было хорошо?

Его удивило, что она смутилась, ведь Диана всегда представлялась ему прямодушной и невозмутимой. Краска залила ее лицо и шею, и он нежно погладил их, отчего по ней пробежала дрожь.

— Ты знаешь, что доставил мне удовольствие, — произнесла она тихим голосом. — Я не скрывала свои чувства, даже, кажется, прокричала о них на весь белый свет.

— Никто не слышал, — сказал он, смеясь и наклоняясь, чтобы поцеловать ее. — Все празднуют, веселятся.

Она приподнялась на локте.

— Мне нужно быть там. Что обо мне скажут, если не найдут, меня?

Он поцеловал ее плечо, потом грудь сбоку.

— Думаю; все развлекаются от души, им не до нас. Она села, не встречаясь с ним глазами, огляделась, словно не зная, с чего начать.

Он положил руку на ее бедро, и она замерла.

— Диана, не сожалей о том, что случилось.

Она взяла его руку, но не оттолкнула, а мягко сжала, и, наконец, встретила его взгляд. Он почувствовал облегчение, вдруг осознав, как много для него значило то, что она думала о происшедшем между ними.

— Я не сожалею, — мягко сказала она. — Но… я пока не могу понять, что это значит, и… и должно ли это случиться снова. Ты ведь должен жениться на Сесили…

Он закрыл ей рот рукой.

— Не надо. Ты знаешь, что я не женюсь на твоей сестре. Тут ты победила.

Ее глаза широко раскрылись, она откинула его руку.

— Не думаешь ли ты, что я… что я позволила этому случиться для того, чтобы отвадить тебя от Сесили?

Он сел и обхватил ее руками.

— Нет, я так не думаю. Ты хотела меня так же сильно, как и я тебя. А что до Сесили, как, по-твоему, я должен поступить? Чего бы ты хотела?

— Я… Я не знаю. Ты не должен сделать ей больно, сказав, что не расположен к ней.

— Что я благосклоннее к тебе? — спросил он озорно. Диана содрогнулась.

— Никогда не говори ей таких слов.