— Когда я думаю о тех прекрасных годах… — вздохнула Блайт. — Милый, мы исковеркали всю нашу жизнь, разве не так?

— Но такое не годится для сценария! — запротестовал Эллери. — Я должен отыскать резонную причину, по которой вы зарыли топор войны! Сюжет, милые мои, сюжет! Где конфликт? Где соперник или соперница? Вы же не можете свести все лишь к глупой размолвке двух горячих голов?

— Почему же? — усмехнулся Д’ойл. — Вполне можем. Ага, телефон!.. Да, Бутч, все верно… Постой! Погоди минутку… Ну да! Спасибо, Бутч. Я немного растерян… Подожди, Блайт тоже хочет с тобой поговорить…

Сбитый с толку мистер Квин незаметно удалился.

Мистер Квин вышел из-под мрачных сводов главного портала елизаветинского замка Ройлов и к своему невысказанному изумлению заметил юного мистера Ройла и юную мисс Стьюарт, которые сидели рядом на краю подъемного моста, болтая ногами над водой крепостного рва. Как добрые старые друзья! Правда, не совсем так. До него донеслось громкое негодующее ворчание мистера Ройла, и на мгновение мистер Квин поддался было невольному импульсу броситься на помощь, заподозрив того в намерении утопить свою очаровательную собеседницу среди цветущих лилий внизу.

Однако он вовремя остановился. Сердитое рычание мистера Ройла было вызвано скорее негативным отношением к самому себе, чем к мисс Стьюарт.

— Боже, каким глупым щенком я выглядел! — послышалось в ворчании. — Но я не могу бросить старика! Он все, что у меня есть. Лаудербек — напыщенный осел, а агент думает только о деньгах. Если бы не я, он давно превратился бы в такого, как старик Парк!

— Да, да, ты прав, —• согласилась Бонни, глядя в воду.

— Что ты хочешь этим сказать? Да у него в одной левой брови больше таланта, чем у всех здешних комедиантов, вместе взятых! Я хотел лишь подчеркнуть, что он ужасно непрактичный — разбрасывает направо и палево все, что заработает!

— А ты, — промурлыкала Бонни, — в противоположность ему ужасный скряга. И скопил, конечно, миллионы!

— Не будем касаться меня, — покраснев, сказал Тай. — Просто я ему нужен. Вот почему я согласился.

— Не надо мне ничего объяснять, — холодно ответила Бонни. — Меня не интересуете ни ты, ни твой отец, ни что-либо, касающееся вас обоих… Единственная причина, заставившая меня согласиться, заключается в том, что я не хотела огорчить маму. Я не могу ее бросить сейчас!

— Так кто же теперь объясняет? — язвительно усмехнулся Тай.

Бонни прикусила губу.

— Не знаю, что заставляет меня сидеть и болтать с тобой. Я тебя ненавижу и…

— У тебя стрелка поехала на чулке, — заметил Тай.

Бонни поспешно поддернула левую ногу и уселась на нее.

— Ты гадкий и невоспитанный тип! Конечно, ты сразу замечаешь подобные вещи!

— Я сожалею, что сказал тогда о… ну, о твоих ногах восьмого размера, — смущенно пробормотал Тай. — В действительности у тебя очень красивые стройные ноги, и туфли довольно маленького размера для такой крупной девушки, как ты. — Он швырнул в ров камешек и с преувеличенным внимание проследил за тем, сколько раз он подпрыгнул на воде. — И фигурка тоже хорошенькая — в своем роде, конечно…

Бонни изумленно уставилась на него, Эллери издали заметил, как побледнели ее щеки и вся она неожиданно приобрела застенчивый и смущенный вид. Он заметил также, как она украдкой послюнила кончик указательного пальца и провела им по стрелке на чулке; как в отчаянии взглянула на сумочку, словно больше всего на свете желала раскрыть ее, достать зеркальце и проверить губы — не нужно ли их подкрасить? — и поправить свои медово-золотистые волосы, и вообще стала вести себя,так, как любая нормальная женщина.