В машине Джек говорил об учебе, лекции у него закончились в 12.30, значит, он не мог быть в полдень в ресторане.

Старк ходил по магазинам. Потом был на катке – взял билет на 11.30. Это я запомнила потому, что он сказал, что билет у него был на двухчасовое катание, – оставалось неиспользованное время, очень глупо, что нельзя брать билет на меньшее время… Но я не видела ни билета, ни времени окончания, на нем указанного.

Марк до последней минуты сидел с клиентом. Проверить никак невозможно. Доктор был в комиссариате, и это снимает с него подозрения. А что до этого борова Кларка, то он сказал, что из‑за назначенного на воскресенье матча тренировка затянулась, но и тут можно верить лишь на слово.

А потом, если он и написал, что был в ресторане, это еще ничего не значит. С таким же успехом он мог стоять на углу улицы или сидеть в общественном туалете.

Дневник убийцы

На обед была говядина с морковью, которую приготовила мама, – очень вкусно, в кои‑то веки как следует прожаренная, не то что у Джини – у той мясо вечно сочится кровью.

Джини скоро предъявят обвинение, об этом сказал папа, пока она открывала дверь, а мы еще стояли возле машины. Папа рассказал об этом быстро, шепотом. Все из‑за анонимного письма. И что это, хотелось бы знать, за лжец наплел такого…

Дневник Джини

Я спросила у лейтенанта, получил ли он анонимный донос. Он смутился: «Следствие идет своим чередом…» – «Но что вы думаете – кто мог это написать? Прошу вас, скажите, вы даже не представляете, как это важно для меня!» (Он, бедняга, совсем покраснел: я тянула его за рукав.) – «Знаете, вы ведь действительно были очень пьяны». – «Скажите мне, кто он, скажите – и я все вам объясню».

Вошел капитан. «Я позвоню вам, – шепнул мне лейтенант, – позвоню, как только смогу, положитесь на меня».

Жду.

Когда я была маленькой, часто представляла себе, что если мне когда‑нибудь придется что‑то доказывать людям (полицейским, врачам, пожарникам) ради того, чтобы спасти кого‑то любимого (чтобы ускорить дело, чтобы мне позволили увидеть его), то я сделаю все, что угодно: засяду в какой‑нибудь конторе, отказываясь уходить, буду орать, биться до тех пор, пока до них не дойдет… а теперь нужно спасать собственную шкуру, а я ничего не делаю.

Телефон. Может быть, лейтенант. Кто‑то снял трубку. Пойду посмотрю.

Дневник убийцы

Телефон. Кто‑то снимает трубку. Слышно, как спускается Джини: бум, бум, бум – шествие слонов по лестнице. Внизу какой‑то разговор. Может быть, нам тоже нужно спуститься? Джини идет назад. Проходит мимо моей двери. Входит к себе. Не терпится – до самого вечера еще ждать. Ладно, проверю все еще раз.

Дневник Джини

Звонил отец Шэрон. Разговаривает с доктором. У доктора смущенный вид.

Приняла решение. После ужина иду в гараж и сматываюсь вместе с их тачкой. Завтра буду уже далеко. Раз уж мне светит тюряга, стоит попытаться вывернуться. Если я буду ехать всю ночь, есть шанс на рассвете попасть в самолет и удрать куда угодно.

Но на какие шиши? Джини, для чего у тебя голова на плечах – думай, скотина!

Доктор прячет бабки в ящик комода, где лежат носки. (Обалдеть, до чего же люди любят зарывать бабки в нижнее белье.) Нужно стянуть эти денежки и – привет, друзья‑приятели… А он оставляет ключи от машины в шкафу, где висят другие ключи? Кажется, да. Пойду вниз – надо проверить. Собрать сумку. Взять минимум вещей.

Главная проблема – он.