Он был искренне удивлен, обнаружив, что водителем фургона оказалась темноволосая женщина лет 27 или 28; она смотрела на него широко открытыми глазами, которые сузились, когда в них ударил луч фонарика.

— Поднимите руки над головой, чтобы я видел их и выходите, — приказал Сеттлс.

Кивнув, женщина подняла руки так, чтобы они были у него на виду, и сказала:

— Как я открою дверь, если я держу руки над головой, чтобы вы их видели?

— Я сам открою, — и Сеттлс, сунув фонарик под правую подмышку, взялся за ручку двери, повернул ее, приоткрыв на пару дюймов, и отступил на четыре фута, держа дверь в луче света и под прицелом револьвера.

Женщина медленно вышла из кабины, держа руки над головой ладонями наружу. На ней были джинсы и темно-красная рубашка с открытым воротом, через грудь которой шли белые буквы: «Снимаю всех и вся». На ногах у нее были серо-синие кроссовки без носков. Ее темно-каштановые волосы были коротко подстрижены и ростом она была почти с Сеттлса, пять футов и девять дюймов. Глаза ее, он отметил, были того цвета, которые он всегда называл «коровьи карие». Он также отметил, что, не будь она так перепугана, ее можно было бы счесть довольно привлекательной, почти хорошенькой.

— Повернитесь налево и идите к задней части фургона, — сказал Сеттлс.

По-прежнему держа руки над головой, она повернулась и сделала три шага, когда Сеттлс показал ей остановиться.

— Повернитесь к фургону. — Когда она исполнила его указание, он заставил ее прислониться к нему. Когда она возразила, что борт слишком далеко, он цыкнул, что пусть она облокачивается любым образом. Она чуть не упала, но, придержавшись руками, застыла под углом чуть ли не в 60 градусов.

Снова засунув фонарик подмышку, Сеттлс обыскал женщину с головы до ног, не обойдя вниманием ни ее грудь, ни бедра. Но делал он это быстро и бесстрастно, и женщина не дернулась, не возразила.

— О‘кей, можешь выпрямиться.

Женщина послушалась.

— Могу повернуться?

— Поворачивайся.

Луч фонарика опять ударил ей в глаза. Моргнув, она прищурилась.

— Как твое имя? — спросил Сеттлс.

— Терри, — ответила она. — Терри Кэндлс.

— Терри с «и»?

— С «и».

— Чем ты занимаешься, Терри?

— Я фотограф.

— Какого рода?

— По свободному найму.

— Как написано у тебя на рубашке, ты щелкаешь всех и вся.

Она кивнула.

— Где ты живешь, Терри?

— В Санта-Барбаре.

— Что делала в Дюранго?

— Вроде бы скорости я не превышала.

— Я спросил, что ты делала в Дюранго, Терри.

— Выполняла заказ.

— Для кого… для водопроводчика?

— Какого водопроводчика?

— Кого ты фотографировала в Дюранго, Терри?

— Пару ребятишек. Я хорошо снимаю детей.

— Где твое водительское удостоверение?

— В машине. Хотите, чтобы я достала его?

— Попозже. А теперь открой-ка заднюю дверь.

— Она закрыта. Мне надо взять ключ.

Подумав несколько секунд, Сеттлс покачал головой.

— Давай посмотрим в самом ли деле она закрыта. — Он сделал ей знак фонариком, чтобы она подошла к тыльной стенке фургона.

Ручка одностворчатой двери фургона располагалась слева. Сеттлс остановился в шести футах.

— Открывай двери и если там кто-то есть, скажи, чтобы выходил.

— Там внутри никого нет и дверь закрыта.