— Кончено?

— Все кончено, — произнес кто-то рядом с сильным нью-йоркским акцентом. — Понял? К-О-Н-Ч-Е-Н-О. Или тебе хочется, чтобы она повторяла это снова и снова?

Глава десятая

The end. Kaput. Hasta la vista, Гриффин!

По мере осознания этого факта губы Гранта растягивались в улыбке. Итак, его младший брат сошел с дистанции. Отлично!

Чтобы скрыть рвущееся наружу удовлетворение, Грант сделал глоток вина. Мерло было очень приятным на вкус. Энни наколола на вилку маленький помидор. Грант неотрывно наблюдал, как она подносит его ко рту, как сок смачивает ее губы, и чувствовал себя все более некомфортно. По его телу растекался жар, который он хотел бы, да не мог списать на два бокала вина, поскольку его чувства и мысли были вовсе не замутнены, а, наоборот, обострены.

О чем он только думает? Да, Энни теперь свободна, но она только что пережила вероломное предательство его брата. Ей нужно время, чтобы прийти в себя и решиться на новые отношения.

Отношения! Нужны ли они ему?

Ему нужна Энни в его постели. Он хотел ее, как не хотел ни одну женщину в своей жизни. А их было немало.

Он пытался убедить себя, что дело исключительно в ее живых синих глазах, шелковистой коже, чувственных губах, соблазнительном теле с красивыми округлыми формами. Черт, он прекрасно понимал, что дело не только в этом! То, что он испытывал к Энни, было намного глубже простого плотского влечения, и это его пугало.

Энни расправилась со спагетти и откинулась на спинку стула, демонстрируя полное удовлетворение. Грант подумал о том, что хотел бы удовлетворить ее иным способом. Злясь на себя за эти мысли, он стал изучать винное пятно на белой льняной скатерти. Он потер его пальцем и тут же подумал, что лучше бы это был сосок ее груди.

Грант заерзал на стуле. Он стал все воспринимать слишком остро — жар свечи, аромат роз, запах итальянской еды. Он пытался убедить себя, что Энни такая же женщина, как и все остальные. Они могут доставить друг другу удовольствие и расстаться. Никаких обязательств, никакого свадебного марша.

Но он сам себе лгал, поскольку точно знал, что с Энни этот номер не пройдет. А значит… Беги! — кричал его разум. Но он не мог. Да и не хотел.

— Я наелась до отвала, — призналась Энни.

Грант засмеялся. Энни решительно не походила ни на одну из его знакомых женщин. Ну кто бы из них мог признаться, что попросту объелся?

Ему нравились ее чувство юмора, ее словечки и поговорки, ее оптимизм не меньше, чем ее поцелуи.

— Смотри, чтобы тебя не услышали, иначе все сразу догадаются, что ты — не янки.

Энни свернула салфетку и положила ее на стол. На ее губах была улыбка.

— О том, что я не янки, догадаются с первого моего слова. Мой техасский акцент слишком явен.

Грант подумал о женщинах, прошедших через его жизнь. Ни к одной из них он не испытывал ничего подобного тому, что испытывал к Энни. Даже к Сьюзен. Со Сьюзен все было похоже на взрыв, после которого не остается ничего, кроме опустошения.

У Сьюзен был типичный взрывной нью-йоркский характер. И теперь ему надо быть очень осмотрительным, чтобы сохранить с ней деловые отношения, столь важные для него. А Энни представляет собой реальную угрозу, особенно если Сьюзен решит, что Грант оставил ее ради Энни.

— Итак, где ты намерена искать работу учителя? — затеял Грант безопасный разговор.

— Сначала я должна узнать требования, а затем отнесу свое резюме, прежде всего в частные школы, где администрация более лояльна к иногородним.

— Резонно.

— Грант, я понимаю, о чем ты хочешь спросить, — сказала Энни, подавшись вперед.