А кто за дояркой этой присматривал? Да, никто, и она эту болезнь на ногах перенесла. Куда женщина денется от хозяйства. Еду для мужа и троих детей нужно сварить или пожарить. Корову надо доить, как и двух коз. Поросятам нужно тоже варить из репы и лебеды каши с добавлением жмыха. И ещё и воду таскать с реки. Некогда болеть. Ходить можешь, мычать можешь, вот и работай по дому. Мычи если сильно хочется.

Заразил себя коровьей оспой точно так же, как тот лекарь англицкий, который заразил Екатерину Алексеевну. Коська на предплечье себе порезал ножом кожу, потом провёл ниткой по прыщику на вымени у коровы и эту нитку продёрнул по ране несколько раз туда-сюда. Самому это сделать невозможно и помогал ему с ниткой брат Константин.

— И тебе надо так сделать, — наседал на зелееварца парень. Однако монась упёрся.

— Все под богом ходим. Как начертано у него, тако и случится.

— Давай так… сейчас и правда не время. Мы с дядькой чуть не на месяц уезжаем, так что ты тут за главного остаёшься. А сыры варить надо и за хозяйством присматривать. Потому, сделаем тебе прививку… А чёрт его знает когда? Как найдём корову больную. И что-то мне подсказывает, что раньше весны этого не будет. Зато увидишь, что со мною ничего не случилось.

Брат Константин радостно закивал. Ну, да либо шах, либо падишах к весне и сдохнуть могут. А сейчас от него отстали.

Недомогание Коська почувствовал уже на следующий день. Пошёл утром в кремлик, нормально вроде всё было, а после обеда температура начала подниматься.

Но Язеп это воспой не признал, и дал добро на поездку.

Так что план удался на пятьдесят процентов, в Полоцк он едет, но едет лёжа в телеге с сеном и овсом, укрытый тулупами и попоной ещё сверху, а Орлик, привязанный к задку его повозки, плетётся шагом как-нибудь, на длинной верёвке.

Постоялый двор его батяньки они проехали утром второго дня. Вообще, караван этот шёл с такой черепашьей скоростью, что можно сделать вывод, что князь Остей не сильно торопится повидать родного дядю и попировать с ним. Километров двадцать пять — тридцать они в первый день всего отмахали. Чуть проедут, останавливаются. Всё привал, нужно обед готовить. Ещё чуть проедут и опять привал и теперь уже до самого утра. Шалаши рубят, костры запаливают. В принципе, могли бы и чуть ускориться, и доехать до Коськиного села. Там князь может в дому старосты хоть расположиться, а не в шалаше. Но нет, встали в паре вёрст. Всё, привал.

Постоялый двор зиял почерневшими проёмами окон и дверей, таверну дядьку Александр опять досками заколотил — законсервировал. И на том спасибо, хоть не бросил.

— Это ваш постоялый двор? — князь Остей специально к дядьке подъехал, который шествовал важно рядом с повозкой племяша.

— Это.

— Восстановить надо. Мне купцы жалятся, что теперь добираться с Полоцка до Менска неудобно стало. В лесу приходится ночевать. Летом куда ни шло, а зимою бяда. Страдать будет торговлишка, — Остей мотнул головой в сторону стен постоялого двора.

— Так это… Так как? Я-то где? А куны где взять? Тут кун уйдёт. А кто робить будет?

Дядька стушевался. Ну, где этот ратник, и где содержатель постоялого двора? Он себе каши не сварит.

Коська замычал из-под попоны.

— Лежи уж, — князь пришпорил коня, к голове каравана двинулся.

Полегчало Касьяну на четвёртый день, когда они выехали на дорогу от Полоцка к Вильно. И это был первый раз, когда они остановились не в лесу на обочине, а в постоялом дворе. Большой, в такой и сотня человек, если их слегка притрамбовать, влезет. Такой барак, как в армии длинный и широкий. Стены сложены из самана и потом той же глиной и обмазаны. Это для обычных проезжих.