— Ну, я не знаю, — вставил Бротц. — Одна была довольно хорошенькая барышня до того, как сделала дырку у себя в животе.

Хэнсон сжал кулак и шутя попытался заехать ему в челюсть.

— Куда ты держишь путь, Фрэнки?

— За кофе и плюшками, — ответил старый ярмарочный зазывала. — Потом собираюсь посмотреть парад. Эй, я вам, ребята, не рассказывал, что мой дед один раз командовал парадом? На большом белом коне с серебряным мечом.

— Шутишь, — сказал Мейерс. — Точно, шутишь. Ни разу не слышал, чтобы у коня был серебряный меч.

Ла Тур продолжал счастливо ухмыляться. Денек точно удался. Встреча с ребятами — самое приятное событие за всю неделю. Ему нравились эти люди. Он с ними говорил на одном языке. Их почти двухлетнее знакомство началось сразу после того, как Мей настояла на его переезде к ней. Поскольку, как она утверждала, она нужна ему, а он — все, что осталось у нее от Джима.

Однажды он шел себе по своим делам по Золотому берегу в два часа ночи, когда ослепительный свет пришпилил его к стене здания и мужской голос произнес:

— Стой на месте, старина! Это полиция!

Он замер. Из патрульной машины выбрались четверо больших мужчин, чисто выбритых, пахнущих лосьоном после бритья и хорошим табаком. Трое держали пистолеты на изготовку, пока четвертый обыскивал его столь же ловко, сколь профессиональный вор-карманник определяет местонахождение бумажника у раззявы.

После того как они поняли, что он чист, и проверили его удостоверение личности, они разговорились, и он рассказал им, что гуляет в такое время ночи потому, что не может заснуть, а потом выложил все о Мей и Джиме, и они настояли на том, что отвезут его назад в старый многоквартирный дом из песчаника.

С тех пор, когда им приходилось встречаться, они частенько пили кофе вместе или, если это случалось холодной ночью, а их обход подходил к концу, иногда пили и нечто немного покрепче кофе. Он даже получил приглашение посетить их полицейский участок и дважды с разрешения командира выезжал с ними на дежурство, не на полное конечно.

Ла Тур любил их всех. Но из всех четверых Элайджа нравился ему больше всего, возможно, потому, что высокий светловолосый голубоглазый лейтенант чем-то напоминал ему Джима.

Однажды, за несколько месяцев до сегодняшнего дня, в надежде, что Хэнсон и Мей смогли бы сойтись, он даже пригласил его к себе домой выпить.

К несчастью, ничего не произошло. Между ними не вспыхнула искра. Они всего лишь были вежливы друг с другом. Слегка поболтали. Если честно, то на Элайджу гораздо большее впечатление произвела мисс Дейли, когда они случайно встретили ее на лестнице.

«Боже правый! Вот это мой тип девушек! — сказал ему по секрету Хэнсон. — Если только я когда-нибудь наложу на нее свою большую шведскую руку, то оставлю ее босоногой и беременной. И знаешь что? Мне кажется, ей это понравится!»

— Ну, как вы думаете, ребята? — Хэнсон провел опрос у сидящих в машине. — Каков ваш вердикт?

— Виновен, — строго сказал Бротц.

— Виновен, черт побери! — кивнул Гиннис.

— Я придерживаюсь такого же мнения, — согласился Мейерс.

Хэнсон протянул руку и открыл заднюю дверцу патрульной машины:

— Порядок. Слышал, что говорят ребята, старикан? И мой голос делает это решение единогласным. Тебя только что признали виновным в попытке наскочить на патрульную машину центрального полицейского управления с непредумышленной целью. Поэтому, если не хочешь, чтобы мы выложили тебе все пункты обвинения или не оставили стоять на жаре, лучше забирайся сюда и раскошеливайся на пять чашек кофе и на пять плюшек.