Когда они остались одни, Фрэнки расстегнул брючный ремень и уселся рядом с ней на одеяло.

— А теперь посмотрим твой товар, малышка.

Плача, но не сопротивляясь, Терри пассивно позволила ему расстегнуть и снять лифчик, поиграть с ее грудями. Оцепенев от отвращения, она позволила перецеловать их, а потом и поцеловать себя. Она инстинктивно напряглась, но не сопротивлялась, когда бородатый парень опрокинул ее на спину на одеяло и, убрав руки с ее грудей, принялся расстегивать и стаскивать штанишки ее пляжного костюма. Потом оттянул узкую ластовицу трусиков в сторону.

— Мило. Очень мило, — восхищенно сказал он и погладил, а потом принялся исследовать плоский, жесткий, ячменного цвета треугольник.

«Что суждено, то суждено, — говорила себе Терри. — Ты ведь не невинная барышня. Лучше для тебя все вытерпеть и как можно скорее забыть обо всем».

Пытаясь игнорировать то, что с ней происходит, Терри продолжала беззвучно плакать, но не сопротивлялась, когда, наконец удовлетворенный осмотром, парень с силой раздвинул ее дрожащие бедра и накрыл ее обнаженное тело своим. Но, сильно вспотев и слишком торопясь обладать ею, он даже не стянул хлопковые трусики, которые вместе с босоножками составляли теперь всю ее одежду, и поэтому довольно неловко вошел в нее. Мальчишка дышал кислым запахом ей в лицо, щекотал ее нос бородой в попытке поцеловать ее, а когда она почувствовала его настойчивую плоть, двигающуюся внутри нее, подавляемое чувство ненависти заставило ее сопротивляться.

Она, должно быть, сошла с ума! Она не должна позволять этого! И плевать, что эти негодяи сделают с ней! Они могут избить ее до полусмерти. Могут разорвать ее в клочки. Она им не дастся. Ни за что. Особенно теперь, когда ребенок Пола живет в ее теле. Ведь когда этот гад закончит насиловать ее, ей придется пройти через то же самое с остальными тремя грязными животными.

Солнце палило их сплетенные тела. Потный молодой человек, двигавшийся в ней с нарастающей настойчивостью, старался заставить ее отвечать ему. Терри отчаянно шарила в поисках какого-нибудь оружия, и пальцы вдруг благодарно сомкнулись на горлышке бутылки с виски, высовывающемся из кармана синего блейзера, который Фрэнки Борода даже не потрудился снять.

«Хочешь взять меня силой? Как бы не так! Хочешь заставить меня изменить Полу?»

Терри на мгновение замерла, стараясь получше схватиться за горлышко бутылки. Потом в ярости от заключительных сокращений своего тела, которое сделало ее невольной соучастницей происходящего, Терри сделала три вещи в быстрой последовательности. Она резко извернулась, чтобы высвободиться. Согнула колено и ударила им своего обидчика в сокровенное изо всей силы. Размахнулась бутылкой и со всей силы ударила бородатого, вырубив его на какое-то мгновение. Их обоих накрыл душ из разбитого стекла и виски.

Потом, не потрудившись подобрать одежду или что-нибудь из принадлежавших ей вещей, Терри вскочила и побежала по сухому песку к ступенькам, оставив своего мучителя корчиться в агонии на одеяле. Тот, схватившись руками за голову, вопил:

— Остановите ее! Кто-нибудь! Ребята! Эта сучка ударила меня коленкой, а потом трахнула по башке моей же бутылкой!

На верхней ступеньке Терри оглянулась через плечо и решила, что у нее хватит времени добежать и завести машину до того, как Гарри и Солли, со всех ног бегущие с озера, успеют поймать ее. Она подбежала к автомобилю и рывком открыла дверцу. К счастью, она оставила ключ в замке зажигания.

Терри завела мотор, потом, вспомнив о Джо-Джо, оглянулась и увидела, что тот бежит по подъездной дорожке от ворот. Она намеренно увеличила обороты, чтобы удостовериться, что при маневре мотор не заглохнет. Потом сделала резкий поворот передними колесами, который вынес ее на лужайку, чтобы она смогла протиснуться мимо старого «шевроле», который четверо парней припарковали рядом с ее машиной.