Я вернулся в дом.

— Что с этой делать? — как ни в чем не бывало спросил у меня Мишаня. Он на этот раз, оказывается, натянут-таки на себя бронежилет: похудел изрядно за эти дни.

Я посмотрел на Светлану и пожал плечами:

— Она мать, я ей не суд. Хотя сволочь, конечно. Оставим ей денег, пусть живет с этим, если сможет.

— Вот уж фигу, денег ей еще, — надулся Мишаня.

— Не ей, — возразила Нина. — Детям. Они ни при чем тут.

Мы забрали свои паспорта граждан Греции, билеты на самолет, улетающий завтра днем, оставили Светлане денег и пошли к машине. Мы завелись и поехали к шоссе, но, как видно, наш запас везения на сегодня исчерпался.

Нас остановили на полдороге. Поперек проселка стоял милицейский автомобиль, и в нем — вооруженные милиционеры и омоновцы. Мы резко развернулись, они — за нами, но мы бросили перед носом у них гранату, и водитель, видно, неопытный парнишка, с перепугу крутнул баранку и въехал в кювет. А мы рванули лесом. Вдогонку нам выпустили очередь и пробили задние колеса. Мы завихляли, заковыляли, и пришлось выгружать чемоданы и уходить пешком.

От погони удалось оторваться. Но к ним должна была вот-вот подоспеть помощь. И мы решили спрятаться все на той же нашей даче. На наше счастье, снова начался дождь. Мы, чертыхаясь, волочились под этим дождем, перли тяжеленные чемоданы с деньгами — четыре штуки.

И стоило нам войти в комнату, как за спинами у нас раздалось:

— Всем лечь на пол!

Так мы и сделали. Это оказался Семен в милицейском дождевике, с пистолетом в руке. Он быстро подобрал автомат, передернул затвор и приказал Нине:

— Ну-ка, красавица, свяжи чемоданы по два!

— Делай, как он говорит, — посоветовал я.

— Вот именно! — оскалился он. — И побыстрее!

Нина связала чемоданы, Семен повесил их себе на оба плеча, как два коромысла. Автомат он не опускал.

— Я с удовольствием бы продырявил вас, но шум поднимать неохота. Тут и так машина милицейская крутилась, вас и без меня найдется кому пристрелить. Чао!

Он пошел, сгибать под грузом, на задний двор. Он пятился, боясь выстрела вслед. Я подошел к окну.

Дождь продолжался. Семен искал, полуобернувшись, тропу.

"Как же он собрался с четырьмя чемоданами через водоем плыть?" — подумал я.

Он тем временем подошел к самому краю, наклонился и… Что-то случилось. Он отчаянно замахал руками, одна пара чемоданов сорвалась вниз, и сам он с диким криком обрушился туда же. Берег, вернее, его край, сильно подмытый дождями, не выдержал груза и рухнул. Снизу раздался приглушенный вопль. Я выскочил из дверей.

Осторожно заглянул вниз. Там, лицом в воду, на том же месте, где лежал шеф, снятый милицией, висел пронзенный прутьями, Семен. Один из чемоданов раскрылся при ударе, и купюры расплывались по водной глади.

Я спустился по тропе, страхуясь веревкой, которую держал Мишаня. Мы вытащили чемоданы, а потом выбрался я. Нина сказала, что Семен что-то болтал про милицейскую машину. Мы пошли по дороге и вскоре обнаружили полосатый, синий с белым, «мерс». В нем лежал ещё один дождевик. Видимо, Семен каким-то образом умудрился остановить машину и завладеть ею. Почему он не ушел на ней, остается загадкой. Возможно, хотел все-таки вернуться за Светланой или, наоборот, убить ее… Не знаю. Зачем его понесло с этого обрыва слезать?..

Мы не стали долго раздумывать, а погрузились в машину и поехали.