— Что-то вроде, — неопределённо покрутил пальцами посетитель. — Возьму вот эти, поменьше. Те, что побольше, на стене будут лучше смотреться. Вот их как раз и повесьте.

— Именно так я и сделаю, — шаркнул ножкой фотограф.

Стрельников расплатился за снимки, спрятал конверты за пазуху и вышел из мастерской.

Вообще, оба фото (анфас и вполоборота, каждое по два экземпляра) ему понравились. На них он и вправду выглядел... как какой-то артист. И если бы у него была девушка, он бы и впрямь, по совету ушлого мастера, подарил бы ей какой-то из снимков. А так, раз девушки нет и в ближайшее время не намечается, пусть эти фотографии покоятся дома в альбоме. Ну, если, конечно, их тётя Зина не умыкнёт и поставит куда-нибудь на комод или в книжный шкаф, рядом с другими такими же — её мужа, сестры, шурина, зятя, свекрови...

Из фотомастерской Николай направился в военкомат. Дорога дотуда пешком заняла минут двадцать. Что любопытно, сие учреждение, как и центральный кинотеатр, располагалось в здании бывшей церкви — Храма Покрова Богородицы на Козлёне. Как раз отсюда товарища Стрельникова призывали в Советскую Армию.

Насколько он ошибался в том, что припёрся именно в это здание, Николай понял лишь через два с половиной часа, отстояв длинную очередь к «учётно-призывному окну».

— Тут только призывники, — сообщила ему дама в окошке.

— А кто отслужил?

— А кто отслужил, на Армейскую набережную, где военком...

Мысленно чертыхнувшись, Николай двинулся в обратную сторону.

Знал ведь прекрасно, что горвоенком сидит прямо у них, в Заречье, но почему-то подумал, что после службы на учёт ставят там же, где призывали. Ошибся, однако. Бывает. Хотя, с другой стороны, мог бы и вспомнить. Но только не прошлые времена, а будущие, случившиеся с его другой ипостасью...

* * *

В Вологде 1983-го Николай Петражицкий на воинский учёт вставал тоже не на Первомайской. Призывной пункт убрали из бывшей церкви два года назад и перенесли его в новопостроенный облвоенкомат на Челюскинцев. А городской остался на том же месте, на набережной 6-й Армии, куда окончившего «Плешку» выпускника как раз и направили...

Жильё от работы, как одинокому молодому специалисту, ему предоставили в общежитии «барачного типа» в Завокзальном районе, сказав, что это совсем ненадолго. Бывший «афганец» не возражал. К казармам и общежитиям он привык, тем более что получил он вовсе не койко-место, а целую комнату. Пусть и с «удобствами» в конце коридора, зато отдельную, без подселенцев.

В этой общаге он про́жил три года, успев получить повышение и по службе, и в должности.

Сначала, в 85-м, в самый разгар антиалкогольной кампании его перевели из управления горкомхоза в облисполком, в отдел строительства и архитектуры, старшим экономистом. А потом он познакомился там со второй женой.

Людмила работала в отделе статистики. Роман их был скоротечен, свадьбу сыграли всего через месяц, а ещё через год у пары родилась дочь Надежда. Тогда же, стараниями тестя (довольно важного партийного чина), они получили двушку в Бывалово, рядом с молкомбинатом.

А времена наступили тогда лихорадочные. Николай постоянно мотался по области, по командировкам. Череповец, Тотьма, Кириллов, Сокол, Великий Устюг, Шексна, Верховажье, Вытегра, Белозерск... Везде что-то строили, проектировали, меняли планы и сроки, выбивали бюджеты, жаловались на текучку и недостаток лимитов, но особенно — на идиотские требования из центра: «на́чать, углу́бить, перестроить, ускорить, расширить, повернуться лицом...»

Именно в эти годы Петражицкий впервые серьёзно задумался: а то ли он делает? И то ли делает государство, его руководство, его политическое руководство, чтобы советская экономика была действительно эффективной, не на словах, а на деле.